— В его немощи скука осаждает его. Полагаю, что он только обрадуется компании, — решил я за него. Хуже ему точно не станет.
— Итак, Фитц, когда я могу встретиться с тобой? — произнес Уэб. — Я хотел бы познакомить тебя с вороной. Не скажу, что ее общество обременяет меня, но Соар она очень не нравится…
— Я понимаю. Я приду завтра утром, если лорд Чейд не даст мне какое-нибудь новое поручение. Возможно, мне придется провести день в городе.
Я упрекал себя за то, что не изъявлял большого желания помочь ему. Мне хотелось бы, но я был уверен, что ворона — совершенно неподходящий партнер для меня.
— Отлично, — улыбнулся Уэб. — Я много рассказывал ей о тебе, и поделился знаниями о твоем Уите. Завтра днем я должен уехать. Так что она может найти тебя раньше. Уж больно хочет встретиться с тобой.
— Мне хочется этого не меньше, — вежливо ответил я.
С этими словами я откланялся и оставил комнату леди Кетриккен, обдумывая, не захочет ли Риддл завести себе милую птичку.
Глава седьмая
Ворона и секреты
Я проковылял обратно в свою комнату, про себя проклиная неудобные ботинки. Очень хотелось спать. Но надо было проверить Шута, а потом, со вздохом подумал я, продолжить свою игру в лорда Фелдспара. Сегодня ночью снова будут танцы, музыка и пир. Я подумал о Би и ощутил внезапный укол вины. Рэвел, строго напомнил я себе. Он проследит, чтобы Зимний праздник в Ивовом лесу прошел хорошо. И, безусловно, Шан не допустит, чтобы в эти дни не хватило угощений и веселья. Лишь бы они не забыли про моего ребенка. Я снова задумался, как долго мне придется находиться здесь? Быть может, Кетриккен мудрее меня? Может, все-таки лучше послать за Би?
Я кусал губы, шагая по лестнице и обдумывая эту мысль. Когда я поднял взгляд и увидел у двери комнаты Риддла, мое сердце дрогнуло, как бывает, когда человек встречает старого друга. Потом, когда я подошел ближе, оно вздрогнуло снова: лицо Риддла было торжественным, а глаза заволокло пеленой, скрывавшей чувства.
— Лорд Фелдспар, — серьезно поприветствовал он меня.
Он поклонился, и я позаботился о том, чтобы мой поклон не слишком отличался от кивка. Дальше по коридору двое слуг обновляли масло в лампах.
— Что привело вас к моей двери, хороший человек? — я вложил в эти слова достаточно презрения к курьеру.
— Я принес вам приглашение, лорд Фелдспар. Могу ли я пройти в ваши покои и зачитать его?
— Конечно. Погодите-ка.
Я похлопал по одежде, отыскал ключ и, открыв дверь, первым вошел в комнату.
Риддл надежно прикрыл дверь за собой. Я с наслаждением скинул парик и шляпу и повернулся к нему, ожидая увидеть своего друга. Но он все еще стоял у двери, будто простой курьер, и лицо его было все таким же серьезным и строгим.
Я неловко произнес:
— Прости меня, Риддл. Я понятия не имел, что делаю с тобой. Я думал, что отдаю Шуту свою силу. Я не собирался красть ее у тебя. Ты поправился? Как ты себя чувствуешь?
— Я здесь не для этого, — решительно заявил он. Мое сердце замерло.
— А для чего? Сядь, пожалуйста. Мне позвать кого-нибудь, чтобы принесли еду или что-нибудь выпить?
Я пытался сохранить тепло в своих словах, но его поведение предупреждало, что это сердце закрыто для меня. Мне ли его винить?
Он открыл рот, глубоко вздохнул и резко выдохнул.
— Во-первых, — произнес он хрипло, — речь не про тебя. Может, тебя это оскорбит. Ты можешь захотеть убить меня… ты можешь даже попробовать убить меня. Но речь не о тебе, не о твоей гордости, не о твоем месте при дворе, не о том, кто такая Неттл, и даже не о моем низком происхождении.
Он говорил все быстрее, волнуясь и краснея. В его глаза плескались боль и гнев.
— Риддл, я…
— Просто не волнуйся! Просто выслушай.
Он снова набрал воздуха.
— Неттл беременна. Я не позволю ей стыдиться этого. Я не позволю нашему ребенку стыдиться своего рождения. Говори, что хочешь, делай, что хочешь, — она моя жена, и я не позволю, чтобы нашу радость пачкали политика и тайны.
Ноги отказали мне. К счастью, позади меня была кровать, и я рухнул на нее. Казалось, он ударил меня в живот, выбивая воздух из легких. В голове гремели слова.
Беременна. Стыд. Жена. Пачкать. Секреты.
Ребенок.
Я откашлялся.
— Я буду…
3
With the Red Ships at our doors and our noble King Shrewd failing in both body and mind,
The young bastard saw his opportunity. He felled him. With magic and might of muscle,
He took from the duchies the king they needed. And from Prince Regal he stole
His father, his mentor, his rock of wisdom.
The kindness bestowed on a bastard felled him.
And the Bastard laughed. In his murderous triumph, sword bared and bloody, he soiled with murder
The keep that had sheltered his worthless life. Cared he nothing for the great hearts
That had fostered him, fed him, clothed and protected him. He loved only bloodshed.
No loyalty did the Bastard cede to king or country.
Wounded in heart, sorrowing as a son, burdened with the concerns of a country at war,
The prince, now king, stepped forward to his tasks. His brothers dead or fled, to him fell
The heavy crown. To him fell the mourning, and to him, the protecting. The last son,
The loyal son, the brave prince became the king of the racked and troubled land.
«Vengeance first!» weary King Regal cried. To his shelter flocked his dukes and nobles.
«To the dungeons with the Bastard!» they pleaded with one voice. And so King Regal
Did his duty. To cell and chains went the conniving Bastard, the Witted One, the Regicide.
To dark and cold he was sent, as befitted such a dark and cold heart.
«Discover his magic,» the king bade his loyal men. And so they tried. With questions and fists,
Clubs and iron, with cold and dark, they broke the traitor. They found no nobility, no cleverness,
Only wolf-greed and dog-selfishness. And so he died, the Traitor, the Witted One, the Bastard.
Of no use to anyone but himself had his life been. His death freed us from his shame.
— «KING REGAL’S BURDEN,» A SONG BY CELSU CLEVERHANDS, A FARROW MINSTREL