– Ну, это слишком умно для меня! – не выдержал толстяк из Райпура. – Отец, мне не нужна такая жена! Я хочу, чтобы мое слово было в доме самым весомым… А эта…
И тут сын магараджи уперся взглядом в блестящий клинок дайсё. Всякое желание произнести еще хоть слово сразу же пропало. И он, переваливаясь, отправился туда, где в ужасе застыл сам магараджа Райпура. Отец ясно представлял, каких бед мог натворить скверный язык его сына, и потому возблагодарил своего многорукого бога за то, что мальчишка вовремя замолчал.
– Что ж, отец мой, – в праздничном воздухе зазвучал решительный голос Будур, – благородный император, и ты, моя прекрасная мать! Я сдержала бы свое слово, если бы хоть один из наших гостей смог отгадать мои загадки, – я назвала бы его своим мужем. Но их душа спит, а разум замутнен низкими желаниями. И они не достойны дочери императора великой страны Канагава.
И принцесса спустилась с помоста. Ее шаги вскоре смолкли, а гости по-прежнему стояли безмолвно.
«Несносная девчонка! – с невольным уважением думала императрица Комати. – Она все же добилась своего! Ну что ж, быть может, выросла настоящая властительница великой страны!»
«Великолепно! Волшебно! Эта девушка – именно та, которую искали мы с Маймуной. Холодный разум, железная воля! Нет, ее душа – не иссохший колодец, в ней кипит жизнь. Принцесса полна надежд и желаний. Но она презирает этих никчемных, не видит в них мужчин… Да, такая девушка вполне достойна дара великой любви!»
Ифрит Дахнаш уже давно носил маску придворного чародея и звездочета у того самого магараджи Райпура.
«Жаль, что эту девчонку не видит моя любимая джинния! Но она увидит ее еще сегодня. И поймет, что только такая холодная красавица, презирающая бездушных и неразумных мужчин, может оценить дар великой любви!»
Макама девятая
Спала заброшенная башня на острове. Уснули даже часовые, которым надлежало неустанно охранять новый приют принца. Крепко спал и сам принц. Облаком волшебного сна без пробуждения окутала Маймуна древние стены. Она ждала Дахнаша, чтобы поведать ему, что она сотворила с принцем Кемалем.
Наконец до ее чуткого слуха донесся шум ветра. Это ифрит, слуга Иблиса Проклятого, спешил к возлюбленной.
– Как я ждала тебя, возлюбленный мой!
– Как я спешил к тебе, единственная…
И два прозрачно-сиреневых тела сплелись в одно – джинния и ифрит забылись в поцелуе. Увы, человеку не даровал Аллах всемилостивейший и милосердный такой глубины чувств, какая дана была созданиям иным. Но сейчас даже пылкие объятия были мимолетны – ибо и Маймуне, и Дахнашу не терпелось рассказать о своих поисках.
– Говори ты первый, о свет очей моих…
– Да будет так. Я нашел девушку, прекрасную лицом и телом, мудрую, как старуха-пророчица. Ее душа полна надежд, она ничем не напоминает русло вади в летнюю жару. Но девушка мечтает найти суженого и ради этого способна отправиться даже в самое опасное путешествие. Ее зовут принцесса Будур и она дочь императора из благородного рода Фудзивара, что уже не одно столетие правит страной Канагава.
– Я знаю и эту страну, и этот род. Много раз поэты императорского двора воспевали нас, духов и джиннов, пусть и называли иначе – ками. Но почему ты решил, что она мечтает о несбыточном?
И Дахнаш рассказал о трех загадках, которыми Будур испытывала своих гостей.
– Значит, никто не смог разгадать ее загадки?
– Ни один. Никто и на барид[10] не приблизился к ответу.
– Конечно. Принцесса была права – разгадки могло подсказать только сердце.
– Да, принцесса мудра и очень коварна. Она стояла посреди сада, как ледяная статуя. Я на мгновение ощутил обжигающий холод, когда она взглянула на сына магараджи, моего господина. Если бы тот не был так толстокож и глуп, он испугался бы одного этого взгляда!
– Ну что ж, значит, твой выбор удачен. Но мой выбор тоже хорош. Юноша красив и строен, силен и быстр, умел и отважен. Но сердце его холодно и сухо, а душа, похоже, спит каменным сном на дне глубочайшего в мире колодца.
И Маймуна поведала Дахнашу о празднике Трона, о чудовищном наказании за те гневные слова, которые принц Кемаль бросил своему отцу.
– Да, эти двое словно самой судьбой предназначены друг для друга!
– Значит, о прекраснейшая из дочерей Димирьята, мы их соединим, даровав ночь, лучше которой в их жизни не бывало.