Утро выдалось ясным. Солнце еще только вставало из серо-синего моря, когда колокол главного причала пропел «бо-о-м, бом». Джонка, которой командовал отважный Чэн, оказалась небольшим кораблем с двумя мачтами, плотными парусами из циновок, натянутыми, словно плавник огромной рыбины. Тросы скрипели в деревянных блоках и пели от ударов пронизывающего зимнего ветра.
– Ого! Да на таком корабле можно обогнуть всю землю!
– Да, наша малышка «Гису[13]» – отличный путешественник и очень надежный друг! Поднимайтесь, теперь вы мои гости! Пора, море зовет нас!
Первые шаги по деревянной палубе показались принцу просто наслаждением. А небольшая каюта, которую Чэн предоставил всецело в распоряжение принца и визиря, была оценена выше всяческих похвал.
– Могу предположить, что это путешествие окажется куда легче странствия по караванным тропам!
– Посмотрим, молодой господин, посмотрим, – прищурил и без того узкие глаза Чэн.
Опустился в воду руль, по свинцово-серым волнам ударили весла, и «Гису» неторопливо отправилась в путь. Стоило кораблю обогнуть мыс, насыпанный в незапамятные времена, как качка усилилась. Пронизывающий ветер теперь был просто кинжальным. Его удары обжигали лицо, словно укусы разгневанных ос. Привычным ко всему морякам пение ветра было лишь в радость, но принц Кемаль поспешил спрятаться в каюте. Визирь еще какое-то время постоял у борта, подставив ветру лицо. Всегда суровое, сейчас оно разгладилось, в глазах застыло мечтательное выражение, совсем не похожее на обычную сосредоточенность визиря. А его рыже-красная борода развевалась по ветру. И выглядел сейчас благородный Ризван не как советник царя Шахрамана, а как отчаянный морской разбойник.
– Ты любишь море, достойный Ризван? – спросил Чэн.
– Да, уважаемый, очень люблю. Но, наверное, не больше, чем любил его мой отец, которому довелось служить на купеческом корабле и однажды даже стать спутником в странствии великого и славного Синдбада-морехода.
Лицо Чэна нельзя было назвать очень выразительным – соленые ветры словно выдубили кожу, а глаза прятались за нависающими веками. Но имя Синдбада-морехода заставило Чэна широко улыбнуться и одобрительно покивать.
– Знаю, уважаемый гость, знаю. И в наши края дошли вести о великих походах этого славного человека. Так значит, твой отец, сопровождал его в странствиях?
– Увы, только один раз ему повезло стать спутником великого путешественника. В тот раз они отправились вслед за солнцем далеко за Джебель-аль-Тарик, его афиняне называли Геркулесовыми столпами. Отец рассказывал о необыкновенных свечениях в ночном небе, которые он видел первый раз в жизни… Вспоминал и удивительную страну, которая не принимает чужестранцев. Страну, куда закрыт вход, но выход открыт любому…
– Да, и до наших мест доходили слухи о той стране. Но у нас говорили, что она погрузилась в морские пучины уже очень давно…
От дальней мачты раздался крик, и Чэну пришлось прекратить ученую беседу. Визирь сразу заторопился в тепло, проговорив:
– Я был бы рад продолжить нашу познавательнейшую беседу, уважаемый Чэн.
– Я тоже буду рад этому, благородный Ризван. К вечеру, я надеюсь, мы достигнем острова Дун-хай. Но высаживаться на берег я бы не стал. Сейчас там неспокойно. Местные вожди пытаются выяснить, кто из них более велик. И потому на острове спокойнее всего чувствуют себя камни. Мы обогнем Дун-хай и пристанем в каком-нибудь пустынном месте с подветренной стороны. Переждем ночь, и утром отправимся на полночь, к главному острову гряды Сакисима. Как только мы бросим якорь, я приду к вам и почту за честь участвовать в беседе.
Визирь с поклоном выслушал необыкновенного рыбака и отправился к принцу Кемалю.
Тому было явно плохо. Качка жестоко наказала принца за неразумные слова о легкости грядущего путешествия. Но Кемаль держался молодцом. Он не стонал и не жаловался, правда, старался лежать, а не сидеть.
– Да, мой принц, – проговорил визирь, увидев, в каком бедственном состоянии оказался его молодой господин. – Теперь я вижу, что поступил правильно, не согласившись на путешествие прямиком к берегам страны Канавага. Если эта небольшая качка так скверно действует на тебя, то что было бы с тобой в настоящий зимний шторм?