— А что будет, если я не брошу монетку? Меня не пустят? — спросила Лёка Ж. с надеждой.
— Пустят, — заверил я. — Просто «Уста истины» откусят тебе руку.
Лёка Ж. оглянулась назад, но за нами стояла такая плотная очередь, что она поняла: обратный путь отрезан.
Мы подошли к коробочкам, опустили по монете в 1 евро, и Лёка Ж. замерла.
— Иди первым, — сказала она.
Но я взял Лёку Ж. за руку и подвел к «Устам истины».
— А теперь говори — верна ли ты своему «мужу»?
— Хм. Которому из них? — задумалась Лёка Ж. — Ой, я же вообще не замужем!
И пока я не успел конкретизировать свой вопрос, она быстро вложила руку в «Уста» и выдернула ее обратно.
— Съел? — с издевкой сказала она. — А теперь ты скажи: ревнуешь меня к Джованни?
— Нет, — сразу ответил я.
— А вот проверим. Суй руку, — потребовала она.
— Что за детские игры! — усмехнулся я.
— Ну уж нет! — возмутилась Лёка Ж. — Я совала, и ты суй. Давай. Люди ждут.
Я острожно вложил руку в «Уста» и торжествующе посмотрел на Лёку Ж. И вдруг что-то внутри схватило мою руку и потащило вглубь с такой силой, что я чуть не свалился.
Лёка Ж. с ужасом завизжала.
— Помоги мне, — прохрипел я.
Она схватила меня за пояс и потащила на себя. На помощь ей бросился охранник. Вместе они выдернули мою руку из кровожадной пасти.
— Ой, — закричала Лёка Ж., — у тебя нет руки!
— Конечно, нет, — засмеялся я. — Она у меня в рукаве.
Я вытащил наружу спрятанную в рукав кисть. Лёка Ж. кинулась на меня и стала молотить кулачками по груди. Охранник раздраженно кивнул нам на выход. Я извинился, взял Лёку Ж. под руку и увел в церковь.
— Дуреха, ты что, «Римские каникулы» не смотрела? — спросил я.
— Смотрела, — сердито ответила Лёка Ж. — А при чем тут они?
— Ты не помнишь, как Грегори Пек разыграл Одри Хепберн? — удивился я.
— Не помню. Что ты пристал! — раздраженно сказала Лёка Ж.
— Но, погоди, у тебя же фотографическая память, — напомнил я.
— Я библиомем — запоминаю только печатные буквы и цифры, — объяснила она.
У выхода из базилики уже стоял Джованни. Без шлема. Он тряхнул челкой и помахал рукой. Другую он держал за спиной.
Лёка Ж. бросилась к нему и сообщила по-английски, что «гад Бокка-делла-вэрита» откусил мне немного руки.
Джованни засмеялся и объяснил, что это никакой не «гад», то есть не божество, а обычная крышка люка Большой клоаки.
— Фу! А мы туда руки совали! — скривилась Лёка Ж.
— За несколько веков этот люк уже вытерли до дезинфицированного состояния, — успокоил я.
— Энд нау… — сказал Джованни и хитро улыбнулся. — Сюрпрайз!
— Где? — Лёка Ж. попыталась заглянуть за спину Джованни, чтобы увидеть, что он там прячет. Джованни увернулся и достал из-за спины розовый шлем.
— Каммон! — Джованни широким жестом пригласил к скутеру.
— Я не поняла, — сказала Лёка Ж. недовольно. — Мы сегодня уже катались на скутере. В чем сюрприз-то?
— Pazienza![15] — ответил Джованни.
— Какая еще пациентка! — Лёка Ж. обозлилась.
— Он говорит: «Терпи!» — перевел я Лёке Ж. и объяснил Джованни: она не знает, что такое «терпение».
Джованни понимающе кивнул и уселся на скутер. Лёке Ж. ничего не оставалось как надеть шлем и сесть вместе с ним. Мне Джованни предложил пойти следом и подробно описал маршрут: несколько раз «а sinistra», несколько раз «а destra», «dritto» и снова поворот… Я сбился со счета, сколько раз и куда мне нужно поворачивать. Он хотел, чтобы я заблудился?
Видя, что я так и не понял, куда мне идти, Джованни вспомнил о моей карте и попросил ее достать. Я вытащил карту, Джованни развернул ее, разложив на шлеме, взял у меня ручку и обвел место, где находится таинственный ангар.
Затем Джованни увез Лёку Ж., а я побрел по указанному маршруту. Если Джованни хотел, чтобы мы как можно реже собирались втроем, то прикатить на совместную прогулку именно на скутере — отличная идея.
Я поднялся на холм Авентин по крутой и узкой улочке, обнесенной со всех сторон высокими кирпичными стенами, и начал совершать многочисленные повороты, блуждая среди древних стен, деревьев и жилых домов всевозможных эпох — от античных построек до современных коттеджей. Наконец я решил плюнуть на поиски и просто гулять в удовольствие, любуясь одним из семи главных холмов Рима, на землях которого еще в V веке до нашей эры осели плебеи, то есть античные гастарбайтеры с начальным капиталом.