Значит, завтра, на совете Пэров этот вопрос нужно подать правильно. Ричард освободил от вассальной зависимости Шотландию всего за десять тысяч, а тут целых тридцать за какую-то занюханную Бретань. И ещё пять тысяч за признание Марии Иерусалимской[98] законной наследницей Монферрата. Это конечно вызовет гнев Императора, но будет даже лучше, если Генрих атакует первым. Империя мощнее. Мощнее и финансово и военной силой, но и раздоров в ней куда больше. Ричард ведь не зря призвал под свои знамёна сыновей Генриха Льва[99], значит готовит Императору какую-то пакость, и Монферрат в этой игре – это только предлог.
– Мы с вами блистательно провалили в целом неплохую задумку, ваше преосвященство. Ричард не клюнул, не стал отвлекаться на наши комариные укусы и скоро он возьмёт Иерусалим, выставив меня подлецом и предателем. Это кроме того, что он уже ограбил весь Ближний Восток, а из серебра скоро начнёт строить мосты.
Филипп де Дрё, епископ Бове, был ключевой фигурой в игре Филиппа против короля Англии. Именно он после захвата Аккры сделал навет на короля Англии и был заключён в темницу Ричардом Львиное Сердце, а потом пустился в вояж по Европе, распространять самые про него самые грязные слухи.
– Мы с вами всё делали правильно, Сир. Просто мы теперь имеем дело совсем с другим Ричардом. Прежний Ричард никогда не допустил бы к руководству никого, от слова совсем. Ричард никогда не дал бы графу Лестеру таких полномочий, Ричард никогда не поделился бы славой, а вы ведь помните, что главными героями сражений за Триполи, Антиохию, Алеппо и Эдессу названы его вассалы, хотя нам достоверно известно, что все операции он готовил сам и почти во всех принимал непосредственное участие. Он больше не ищет славы, Сир. Это не тот Ричард. Это сам Сатана, принявший его облик.
– Вы бредите, епископ? Этот «сатана» скоро вернёт христианам Иерусалим.
– Это я вижу, Сир. Христиане с благодарностью примут подарок Сатаны и порядок его. Он уже заявил намерение возродить Пентархию. Из трёх Патриархатов Пентархии, Ричард будет контролировать три, а если сговорится с Папой и Константинопольским Вселенским Патриархом, то и все пять.
– Вы полагаете, что Сатана заинтересован объединить христианство? – мрачно ухмыльнулся Филипп.
– Несомненно, Сир. Под своим началом. Ему уже безоговорочно подчиняются Тамплиеры с Госпитальерами, Папа пока с оговорками, но тоже уже подчиняется. Ричард демонстративно не лезет в дела Европы, чтобы вы с Императором вцепились друг другу в глотки. Тогда он просто займёт Рим и Константинополь, а Александрия и Иерусалим достанутся ему ещё раньше.
Если епископ Бове и хотел напугать короля Франков, то добился он прямо противоположной цели, умученный чтением Филипп-Август расправил плечи.
– Вы поедете с посольством к моему брату Ричарду, ваше преосвященство.
Не дождавшись никакой реакции от Филиппа де Дрё, король Франков продолжил.
– Вы извинитесь за произошедшее, благо покойников, на которых можно свалить вину теперь хватает… – тут и сам Салах ал-Дин, и Конрад Монферратский, и покойный Старец Горы. Да и Генрих Шампанский, тоже… Мог… Но про него говорите крайне осторожно, мой венценосный брат имеет к Генриху почтение. Ничем не обоснованное, на мой взгляд. Ну, погиб, бывает. Бывает такое не редко, однако он превратил его гибель в Событие, которое уже послужило созданию Ордена Героев. Вы готовы, ваше преосвященство?
– Готов, Сир!
– И не боитесь?
– Нет, Сир. Вы отправляете меня Ричарду, как кусок ненужной падали, а львы падалью не питаются. Со мной всё будет хорошо, я всё передам, не сомневайтесь. Мы готовы умирать за Бургундское графство за деньги английского короля?
– Нет. Мы готовы отправлять за Бургундское графство на тот свет имперцев, во славу Господа нашего, а деньги за Артура в том лишь подмога на благое дело. Кстати, вместо серебра за признание Марией наследницей Монферрата, спросите у этого Сатаны новых копий. Подчинит ли он себе христианство – вопрос спорный и решение его не близко, а Бургундское графство[100] – вот оно. Кроме того, спросите у Ричарда – что мне полагается за участие во взятии Аккры? Я слышал, что недавно этот бешеный арестовал Жоффруа де Лезиньяна, графа Яффе, я готов принять этот титул на себя, с оммажем будущему Иерусалимскому королю.