– Когда я должен буду начать свой поход, Сир?
– Через год, а может быть и два. Раньше, чем влезать в Аравию, нам предстоит освободить Сирию, Египет и Аббасидский халифат[104]. Без контроля над западным берегом Красного моря, соваться в Аравию – это самоубийство. Так что помимо двадцати тысяч за графство, уверенно можете рассчитывать и на военную добычу. Я ожидаю, что она будет очень значимой, это вам не нищих баронов по Аквитании гонять, здесь золото копилось несколько веков.
– Я согласен, Сир.
– Это ещё не все мои условия, милорд. Вы должны выступить инициатором примирения с сеньором де Сидон. Без него вам в Аравии делать нечего, только людей зря угробите.
– Я понимаю, Сир, и приложу к этому все усилия.
– Аминь! Я немедленно подпишу эдикт о восстановлении вас в правах. Отправляйтесь в Яффе и начинайте собирать свои легионы. Пока за счёт моей казны, а после оформим оговорённую сделку.
Взятие Дамаска трудности не составило. Пока можно было из города сбежать – бежали все, как крысы с тонущего корабля, в том числе и сам аль-Афдаль. Очень интересно, но со времён Алеппо, желающих посидеть в осаде, так и не нашлось. Во встречные атаки бросались, было дело, за выкуп города сдавали, такое тоже было и даже гораздо чаще, но в осаду никто не садился, не стал исключением и Дамаск. В парламентёры горожане снова выбрали евреев. Оно и понятно. Мусульмане были врагами, христиане если не предателями, то трусами, только евреи находились в стороне от этого конфликта, и именно с ними Ричард общался наиболее благожелательно.
Ставка английского короля располагалась на одном их холмов северо-западнее Дамаска, с которого открывался отличный вид на город. Ричард не любил наблюдать битвы издалека, но на этот раз никакой битвы не ожидалось.
– Шалом, фарисеи, – вождь крестоносцев дождался, пока евреи преклонили колени и, усмехнувшись, поприветствовал их. – Зачем пожаловали, сегодня продаёте, или покупаете?
– Покупаем, Сир, – не поднимая головы ответил самый старый еврей.
– Покупаете – это хорошо, у меня как раз есть для вас товар. Двести тысяч марок немедленно и ещё сто в течении года. Тогда все, включая и мусульман, сохранят своё имущество. В город войдёт только гарнизон, обеспечивающий охрану стен.
– Боюсь, что такое количество серебра в Дамаске собрать невозможно, Сир.
– Ничего страшного. Часть я могу взять золотом, иди драгоценными камнями. Часть изделиями дамасских оружейников, но это уже пойдёт в зачёт второй очереди платежа. А если вам не хватает денег на первый взнос – поищите другого покупателя. Кстати, раввин Ицхак Левит вам знаком?
– Знаком, Сир.
– Он поможет вам выплатить контрибуцию, если вы его убедите, что это к его пользе. Жиль, – Ричард повернул голову к оруженосцу. – Где сейчас иудейский поп?
– Ожидает, Сир.
– Пусть отправляется моим послом в Дамаск, под гарантии безопасности от этих фарисеев. Если же с Левитом случится скоропостижная кончина, то я вас всех похороню зашитыми в свиные шкуры. Вам всё понятно, фарисеи?
– Понятно, Сир.
– Тогда ступайте. Если мой друг и соратник Ицхак не вернётся до заката, завтра мы убьём вас всех. Дикси!
Глава 14
Ричард вовсе не шутил, когда назвал еврейского раввина своим другом и соратником. Впервые оценив деловую хватку этого иудейского попа во время организации первой типографии, которая постепенно превратилась в координационный центр агентурной разведки, король Англии назначил Ицхака Левита сначала главой службы сбыта трофеев, а после, оценив собственным кошельком полезность этого расового менеджера, и главным казначеем крестоносной армии, а по сути своим собственным, ведь у армии не было другой казны, кроме королевской.
Это назначение практически уравнивало еврея в правах с самыми влиятельными феодалами Ближнего Востока, но никто из них открытого возмущения не проявил. То, что Ричард после болезни немного свихнулся, признавали все, как и то, что свихнулся он в правильную сторону, результаты войны за последний год сами за себя всё говорили. Крестоносцы больше не сидели прижатыми к морю на узкой береговой полосе. Нет, теперь отряды верблюжатников принца-бастарда кошмарят окрестности Багдада, Иерусалим в блокаде, Дамиетта пала, крестоносцев, как рыцарей, так и простолюдинов с каждым днём прибывает всё больше, сила армии растёт, в том числе и благодаря этому еврею. Терпеть его можно, тем более, что король Англии пожаловал этому Ицхаку какое-то мелкое баронство в Англии, одно из тех, что граф Лестер освободил от предателей, поддержавших принца Джона.