– Хорошо, когда есть трофеи, Сир. Значит, дела идут успешно.
– Не так успешно, как хотелось бы. Мне известно, что у вас лучшая в Европе разведка, граф. Раз уж вы вступили под моё командование, будьте любезны поделиться сведениями.
– Охотно, Сир, – граф Лестер отставил кубок подальше, а на освобождённом на столе месте раскатал карту, придавив её углы монетами. – Вот Женева. Вот местоположение австрийского герцога, который идёт ей на помощь с двумя тысячами конницы. Вот здесь собираются ломбардцы, которых лично Генрих планирует вести на Рим, с целью вынудить Папу наложить на вас интердикт, а заодно захапать в свой императорский домен Сицилийское королевство. Гарнизон в Женеве десять тысяч, включая мобилизованных ополченцев, пару тысяч приведёт с собой австрийский дурачок. Тысяч десять поднимут ломбардцы, чтобы идти с императором на Рим. Я не исключаю предательства Венецианцев, в отличии от флота, армия у них небольшая, но ещё тысяч пять они добавить смогут.
– Уже вдвое больше, чем у нас.
– Сир, – укоризненно произнёс граф Лестер. – Если бы военные силы считались по поголовью, как стада животных, то так бы оно и было. Но вы ведь командуете не баранами, а волками. Накормите моих парней, пообещайте им премию, и я берусь привезти вам голову австрийского герцога. Без его подмоги Женева откроет ворота, и мы, через Савою, ударим в тыл ломбардцам.
– У Леопольда почти вдвое больше сил, чем у вас, граф.
– Это опять же если считать по головам, Сир, – улыбнулся граф. – Я возьму с собой шесть сотен, остальных оставлю вам. Голову герцога Леопольда твёрдо не обещаю, всё-таки тут слишком многое зависит от удачи, но к Женеве я его отряд точно не пропущу.
Всё случилось ровно так, как и предполагал граф Лестер. Венецианцы предали, и наплевав на все заключенные договоры, что с Филиппом-Августом, что с Ричардом Львиное Сердце, не только пропустили императора Генриха в Италию, но и предоставили ему пятитысячный отряд. Ломбардцы собрали семь тысяч и имперское войско объединилось в Болонье. Серьёзного сопротивления они не ждали, по сведениям императора, Танкред Сицилийский собрал всего две тысячи, ещё около тысячи крестоносцев откликнулись на призыв Папы защитить Святой престол от произвола. В Болонье провели смотр войск и военный совет, недельку передохнули и, помолясь, отправились на юг, вправлять мозги Папе и ставить на место выскочку узурпатора[120] Танкреда.
Граф Лестер измотал отряд герцога Австрийского засадами, пока тот шёл вокруг Женевского озера, впервые в этой истории в Европе применив кавалерию, которую позже назовут драгунами. Небольшие, до сотни, отряды устраивали многочисленные засады, и сделав по два-три залпа в сторону противника, в основном с целью больше напугать, чем убить, садились на свежих коней и легко отрывались от погонь. До Ньона Леопольд довёл едва половину своего войска, измученного постоянными атаками и ночью, и днём, а на переправе через Буарон, граф Лестер атаковал австрийского герцога в лоб. Роберт де Бомон дождался, пока переправится основной отряд, а на брод втянутся обозы, и ударил в этот табор из-за ближайшего холма, успев разогнать своих в галоп. Удар был страшен, и Леопольда потом пришлось выкапывать из под кучи мяса, конины и человечины. Относительно здоровых пленных, во всяком случае, способных передвигаться на своих двоих, из рыцарей в плен взяли всего три десятка. Их, граф Лестер, посоветовал Филиппу-Августу отпустить в Женеву без всякого выкупа и через день город открыл ворота королю Франков. Слишком уж шокирующей новостью для горожан оказалось объединение сил недавних врагов.
Император Генрих ещё ничего не знал о фиаско в Женеве, поэтому двигался на юг уверенно, не встречая никакого сопротивления. Уверенно он вошёл и в Рим. Правда, Папа успел отбыть в Неаполь, но это всего лишь отсрочка. Неаполь всё равно по пути. Генрих Гогенштауфен занял Латеранский дворец, отдал приказ отдыхать трое суток и готовиться к маршу на Неаполь, а ночью началось. Неизвестные резали караулы, поджигали казармы и выбивали из засад патрули. Даже на Латеранский дворец напали, благо, там разместилось больше трёх тысяч и ночной штурм отбить удалось. Но утром наступило долгожданное похмелье от успехов. Генрих наконец понял, что он угодил в мышеловку. Те жалкие три тысячи рыцарей, что устроились на постой в Латеранском дворце, были, судя по всему, его последними военными силами, от остальных отрядов донесений не поступало, а значит, они либо блокированы, либо уже уничтожены. Трое суток император удерживал Папскую резиденцию, отражая ночные атаки и каждый день отправляя парламентёров в Неаполь, но никто из них так и не вернулся. На четвёртый день Генрих приказал поднять над дворцом белый флаг.
120
Наследницей Сицилийского королевства де-юре считалась жена Филиппа-Августа, Танкред был избранным феодалами королём.