Девятого ноября отошла на северо-восток большая тысяча герцога-талисмана, а в Болонью вошёл освободитель – император Генрих Гогенштауфен, пробившийся с войском из Рима, и снявший с города угрозу разграбления. Встретили его в Болонье, естественно, как античного героя.
Ричард же, со свитой достойной лишь небогатого рыцаря направился на юг, в Рим. Там его ждали Папа, барон Левит и Колизей.
Глава 25
Десятого ноября 1193 года пал Каир. Несмотря на арест всех евреев и христиан, боевой дух защитников города был крайне низок, поэтому, когда, в связи с осадой, в первый раз пришлось урезать пайки, начались волнения черни. Не успевший разгореться мятеж подавили, но и султану, и его ближайшему окружению было понятно, что это начало конца. Подлые крестоносцы не желали честно лезть на стены и честно там погибать, они решили подло заморить Каир голодом.
В начали ноября в лагерь крестоносцев под Каиром начали прибывать войска герцога Среднего Египта Раймунда и султан аль-Азиз понял – пришло его время умирать. Единственный достойный сын своего героического отца о капитуляции даже не помышлял, он думал лишь о том, как подороже продать свою жизнь этим христианским собакам. И не придумал ничего лучше, кроме как попытаться захватить лагерь крестоносцев атакой в лоб. В принципе его можно понять. Только захват укреплённого лагеря давал сарацинам хоть какой-то шанс на продолжение войны. Конечно, в лагере были собраны не все силы крестоносцев, и даже не половина, а едва треть, но если их разбить, появятся хорошие шансы отбить Египет, а после… Сказать честно, ни на какое после аль-Азиз уже не рассчитывал. Он знал, что погибнет сегодня, но погибнуть хотел так, чтобы на его героические усилия обратил внимание сам Аллах.
Десятого ноября 1193 года стал в этой истории днём, перевернувшим всю военную науку и явивший миру нового Бога Войны – ствольную артиллерию. Пушки пока были только малого калибра и стреляли картечью из свинского железа[127], но их у Каира было собрано целых шестьдесят. Первым же залпом, сделанным практически в упор, они выкосили первые ряды наступающих сарацин, в том числе султана аль-Афдаля и его ближайших сподвижников. Лагерь крестоносцев заволокло дымом, в котором отчётливо слышались запахи шайтанской серы и сарацины просто остановились, будто парализованные, а когда дым рассеялся, последовал второй залп…
Всего два залпа за пару минут, а атакующие потеряли почти тысячу убитыми и примерно столько же ранеными. Остальные вышедшие из города сарацины, которым повезло уцелеть, не пытались ни атаковать, не отступать, они опустились на колени и начали молиться. Ле Брюн даже остановил контратаку кавалерии, он и сам, признаться, был шокирован увиденным, хотя с пушками был знаком давно и даже сам успел пострелять, но результат превзошёл все ожидания.
– Отправьте две когорты вязать пленников, – приказал герцог Антиохии легату шотландского легиона Оттону Вельфу. – Они нам ещё понадобятся на расчистке канала. Крови на сегодня пролито уже достаточно.
Хотя со стен города, произошедшая трагедия наблюдалась вполне отчётливо, никто из оставшихся в Каире стражников даже не попытался закрыть ворота, сарацины откладывали оружие, становились на колени и молились. Шок и трепет.
Впрочем, крестоносцы особо радостными тоже не выглядели, ощущения праздника победы не возникло ни у кого. Город занимали молча, молча вязали пленников и тоже молились.
Военный совет собрался в апартаментах султана, в Каирской цитадели.
– Ну что, милорды? Как впечатления? Не каждый день удаётся своими глазами увидеть смену эпох. – Ле Брюн залпом осушил двухпинтовый кубок. – Пожалуй, я сегодня напьюсь до потери человеческого облика, иначе просто не усну.
– Да уж, смена эпох… – Раймунд Тулузский, герцог Среднего Египта поддержал почин адмирала таким-же кубком. – И кто только изобрёл эту дрянь, и как нам теперь воевать?
– Изобрели эту дрянь китайцы, живёт такой подлый народ где-то на востоке Азии. – Гийом де Баскервиль к своему кубку едва приложился. – А воевать научимся, милорды. Пушки тоже уязвимы. Если не переть на них в лоб, конечно. Стреляют они пока не часто, им требуется большой обоз и на марше они абсолютно беззащитны.
– Хорошо, что хоть кто-то не утратил оптимизма. Признаться, у меня сейчас настроение, как будто мы потерпели поражение. – Ле Брюн залпом осушил ещё один кубок. – Сеньор де Антеп, до возвращения короля, назначаю вас комендантом Каира. Вводите в город оба легиона и начинайте изъятие ценностей. К наградам за этот бой никого не представлять. Рыцари Тамплиеры и Госпитальеры пусть начинают освящение храмов, торжественный молебен проведём завтра.