«3 октября. Я не уйду, оно меня не выгонит отсюда. Нет, это МОЙ дом, МОЯ земля. Господь ненавидит трусов…»
«5 октября. Больше не могу. Пригласил Харкера провести со мной несколько недель – у него ясный ум. По его поведению смогу определить, сошел ли я с ума».
«7 октября. Я разгадал загадку. Ответ пришел ночью – внезапно, как прозрение. Как просто, как чудовищно просто!
Есть звуки, которые мы не слышим. На обоих краях диапазона есть ноты, которые не извлекают никакого аккорда из несовершенного инструмента человеческого уха. Они слишком высоки либо слишком низки. Я однажды наблюдал за стаей черных дроздов – они сидели на верхушках деревьев и пели. Внезапно, в один миг, все снялись с места и улетели. Как? Они не могли видеть друг друга, им мешали ветви деревьев. Вожак не был виден всей стае. Значит, был какой-то сигнал или предупреждение об опасности, высокий и пронзительный, перекрывший весь этот гомон, но не услышанный мной. Я видел, как вся стая снимается с места в полной тишине, и это были не только черные дрозды, но и другие птицы – перепела, например, прятавшиеся в зарослях, даже по разные стороны холма.
Морякам известны случаи, когда стадо китов, отдыхающих или резвящихся на поверхности океана за несколько миль друг от друга, по разные стороны рифа, вдруг одновременно уходило под воду – все исчезали с глаз в один миг. Они тоже подавали сигнал – слишком низкий, чтобы его услышал матрос на верхушке мачты или его товарищи на палубе, но сотрясающий корабль, как басовые ноты органа сотрясают стены собора.
С цветами так же, как и со звуками. На краях солнечного спектра ученые различили присутствие так называемых актинических лучей. Они тоже соответствуют цветам – отдельным цветам, входящим в состав белого света, но которые мы не в силах различить. Человеческий глаз – несовершенный инструмент: он ухватывает лишь несколько октав существующей «хроматической гаммы». Это не бред моего воспаленного воображения – существуют цвета, которых мы не видим.
И – да поможет мне Господь! – проклятая тварь именно такого цвета!»
Свидетель повешенья [26]
Соседи старика по имени Дэниел Бейкер, жившего поблизости от Лебанона, штат Айова, подозревали его в убийстве торговца-разносчика, который ночевал в его доме. Это произошло в 1853 году, когда торговля вразнос была на Среднем Западе более обычным делом, чем ныне, и притом делом довольно опасным. Разносчик со своим мешком путешествовал главным образом по пустынным дорогам и вынужден был искать ночлега у сельских жителей. А хозяева попадались всякие, иные из корысти не брезговали даже убийством. Не раз бывало, что путь разносчика с похудевшим мешком и потолстевшим кошельком прослеживался до одинокого жилища какого-нибудь бобыля, и на этом следы его терялись. Так было и в случае со «стариком Бейкером», как его все называли (подобное прозвище на Западе всегда имеет уничижительный оттенок; неодобрение к самому человеку усиливается презрительным отношением к его годам). Разносчик вошел в его дом, а выйти не вышел – вот и все, что было известно.
Семью годами позже преподобный мистер Каммингс, хорошо известный в тех краях баптистский пастор, проезжал ночью мимо фермы Бейкера. Было не так уж темно; сквозь нависший над землей легкий туман пробивался лунный свет. Мистер Каммингс, человек весьма жизнерадостный, насвистывал какой-то мотив, лишь изредка прерываясь для того, чтобы подбодрить лошадку ласковым словом. Подъехав к мостику через сухой овраг, он вдруг увидел на нем фигуру человека – она четко вырисовывалась на сером фоне туманного леса. На спине незнакомец нес мешок с поклажей, в руке держал большую палку – он явно был странствующим торговцем. В его позе проглядывала некая отрешенность, как у лунатика. Поравнявшись с ним, мистер Каммингс придержал лошадь, дружелюбно приветствовал его и предложил подвезти – мол, милости прошу, если вам со мной по дороге. Незнакомец поднял голову, взглянул ему прямо в лицо, но не проронил ни слова и не двинулся с места. С добродушной настойчивостью пастор повторил приглашение. Тут коробейник выбросил вперед правую руку и указал куда-то вниз, за край моста, на котором стоял. Следуя направлению руки, мистер Каммингс опустил взгляд в овраг и, не увидев там ничего особенного, вновь посмотрел туда, где стоял незнакомец. Его уже не было. Лошадь, которая все это время вела себя беспокойно, в ужасе всхрапнула и понесла. Прежде чем пастор сумел с ней совладать, они успели проехать шагов сто и были уже на вершине холма. Он оглянулся – прежняя фигура опять стояла на том же месте и в том же положении. Тут только души его коснулся страх перед сверхъестественным, и он поехал домой со всей быстротой, на какую была способна его напуганная лошадь.