– Боже милостивый! – неожиданно вскрикнул он. – Это Ментон!
– Вы правы, – сказал Кинг, стараясь казаться спокойным. – Я знал Ментона. Он прежде носил бороду и длинные волосы, но это он.
Он мог бы прибавить: «Я узнал его, когда он вызвал Россера на дуэль. Я сказал Россеру и Санчеру, кто он, прежде чем мы вовлекли его в эту чудовищную западню. Когда Россер ушел из этой темной комнаты вслед за нами, забыв от волнения свою брошенную в коридоре одежду, и уехал с нами в одной рубашке, – мы в течение всей этой истории знали, что имеем дело с Ментоном – убийцей и трусом!»
Но мистер Кинг не сказал ничего подобного. Он только напрягал все свои умственные способности, чтоб проникнуть в тайну смерти этого человека.
Было совершенно ясно, что Ментон так и не двинулся из угла, указанного ему секундантами; его поза не была ни позой нападения, ни позой защиты; он выронил свое оружие и, очевидно, умер только от страха перед чем-то, что он увидел. Может быть, он увидел, этот трус, женщину с недостающим средним пальцем на правой ноге.
Галлюцинация Стэли Флеминга [35]
Из двоих собеседников один был пациент, другой – врач.
– Хоть я и послал за вами, доктор, – сказал пациент, – мне не очень-то верится, что вы в состоянии мне помочь. Может быть, вы знаете хорошего психиатра? Похоже, я слегка того.
– По вашему виду не скажешь, – заметил врач.
– Но посудите сами: меня преследуют галлюцинации. Ночь за ночью я просыпаюсь и вижу в своей комнате большого черного ньюфаундленда с белой передней лапой. Сидит и глаз с меня не сводит.
– Вы говорите, просыпаетесь. А вы уверены? За галлюцинации часто принимают обычные сновидения.
– Да нет, безусловно, просыпаюсь. Потом лежу, иной раз долго, и смотрю на собаку в упор, как она на меня, – я всегда оставляю горящий ночник. Когда терпение мое кончается, я сажусь в постели – и собаки как не бывало!
– Хм, хм. А как она на вас смотрит?
– Злобно. Разумеется, я знаю, что у животного в неподвижном состоянии, если оно настоящее, а не нарисованное, выражение глаз всегда одно и то же. Но ведь это не животное, а выдумка, химера. Согласитесь, ньюфаундленды выглядят довольно добродушно. А этот явно не такой, как все.
– От моего диагноза пользы было бы мало. Я не ветеринар.
Врач засмеялся над своей собственной шуткой, но, смеясь, непрерывно косил глаз на пациента. Вдруг он сказал:
– Флеминг, собака, как вы ее описали, напоминает собаку покойного Отуэлла Бартона.
Флеминг приподнялся в кресле, потом снова сел, пытаясь сохранить равнодушный вид.
– Я знал Бартона, – сказал он. – Припоминается… Газеты, кажется, писали… Не было ли в его смерти чего-нибудь подозрительного?
Врач теперь испытующе смотрел пациенту прямо в глаза. Он ответил:
– Три года назад тело Отуэлла Бартона, вашего старого недруга, было найдено в лесу неподалеку от его дома – и от вашего тоже. Он был заколот. Никаких улик не обнаружили и никого не арестовали. У разных людей возникали разные версии. Были и у меня кое-какие догадки. А у вас?
– У меня? Бог с вами, да что я мог об этом знать? Вы же помните, почти сразу после его смерти я уехал в Европу – нет, пожалуй, я уехал чуть погодя и вернулся всего несколько недель назад, – откуда у меня возьмутся догадки? По правде говоря, у меня все это из головы вылетело. Так что же насчет собаки?
– Она первая отыскала тело. И сдохла от голода на его могиле.
Мы не знаем, что за непреложный закон управляет «случайными совпадениями». И Стэли Флеминг не знал, иначе он не вскочил бы как ошпаренный, когда через открытое окно с вечерним дуновением до него донесся далекий заунывный вой собаки. Под пристальным взглядом врача он стал расхаживать взад и вперед по комнате; вдруг, резко остановившись прямо перед ним, он чуть ли не закричал:
– Какое все это имеет отношение к моей болезни, доктор Холдермен? Вы что, забыли, зачем приглашены?
Врач встал, положил руку пациенту на плечо и мягко сказал:
– Простите меня. Я не могу поставить диагноз сразу – надеюсь, завтра все прояснится. Ложитесь-ка спать да оставьте дверь незапертой. Я посижу тут ночь, полистаю ваши книги. Вы сможете в случае чего позвать меня, не вставая?
– Да, тут есть электрический звонок.
– Прекрасно. Если что-нибудь вас потревожит, нажмите кнопку, но не садитесь. Спокойной ночи.
Уютно устроившись в кресле, доктор вперил взгляд в тлеющие угли и глубоко, надолго задумался; впрочем, ничего существенного он, по всей видимости, не надумал, ибо то и дело вставал, открывал дверь, ведущую на лестницу, внимательно вслушивался и затем вновь усаживался в кресло. Но спустя некоторое время его сморил сон, и очнулся он уже после полуночи. Он поворошил угли в камине, взял со стола книгу, посмотрел название. Это были «Размышления» Деннекера. Он открыл том наудачу и прочел следующее: