«Что сюда вложили дизайнеры? — задумалась она. — Не романы ли Пола Боулза[50] навеяли им эту фантазию?» В стиле этого будуара чувствовалось марокканское влияние. Килимские ковры, оббитые медным орнаментом, большая кровать под бледно-желтым балдахином из тонкого шелка. За арочной дверью рисованный экран с изображением уходящих вдаль песчаных дюн, поблескивающих серебром под луной. «Художник неплохо поработал», — подумала Бет. Пейзаж выглядел очень убедительно.
На самом деле интерьер и дизайн были очень хороши. Комната просто звала, приглашала войти в нее. Может быть, даже слишком настойчиво. Вдруг Бет особенно сильно ощутила усталость. Ноги у нее подкашивались, веки отяжелели. Она чувствовала слабость весь день, а сейчас ей казалось, что она сейчас упадет на месте. Ей нужно было прилечь и закрыть глаза хотя бы на несколько минут… А кровать под балдахином стояла совсем близко, от Бет ее отделял только бархатный канатик.
Нет, этого нельзя делать. Бет понимала. Но желание быстро становилось непреодолимым.
Да и кто узнает? Она ведь войдет в комнату всего на несколько минут. Поблизости никого не было, за балдахином ее никто не увидит… особенно если она войдет быстро. Надо только решиться и сделать это.
Повинуясь безотчетному порыву, Бет переступила бархатный канатик и быстро прошла по толстым килимским коврам. Кровать оказалась высокой, и ей пришлось забираться на нее, как на холм. Часть Бет понимала, что это безумие, но другая ее часть говорила ей, что главное: не помять балдахин и покрывало, вот и все.
Покрывало, похоже, было соткано из самого мягкого и тонкого хлопка на свете. Вышитые подушки лежали так, словно только и ждали, чтобы Бет опустила на них голову и ноющие от усталости плечи. Еще никогда в жизни постель не казалась ей такой манящей, такой удобной. «Полежу здесь, — сказала она себе, — всего несколько минут. Не буду шевелиться. За балдахином меня никто не заметит и никто ничего не узнает».
Ее веки сомкнулись. Видимо, дизайнеры пропитали воздух благовониями. Они все продумали. Пахло… листвой, омытой дождем. Бет вдруг стало так хорошо… О, если бы только она могла сбросить туфли и забраться под прохладные гладкие простыни; ей казалось, что здесь бы она могла спать вечно… что здесь ее не будут тревожить дурные сны…
Ей показалось, что кто-то издалека окликнул ее по имени. Но ее усталость была так сильна, что она не в силах была ответить.
Она снова услышала свое имя — на этот раз ближе. Бет смогла разжать веки и, повернув голову к арочной двери, взглянула на нарисованный пейзаж с изображением дюн. И увидела, что на вершине одной из дюн стоит кто-то, озаренный серебристым светом луны.
Бет закрыла глаза и улыбнулась. Какой фантастически талантливый художник. Пожалуй, нужно будет разузнать о нем. Он это или она, но в любом случае художник слишком талантливый, чтобы рисовать фоновые картинки для универмага.
Бет гадала, где сейчас Картер. Наверное, в больнице, у своего несчастного друга Руссо. Господи, как это ужасно. Еще хуже будет, если Картер не перестанет винить в случившемся себя. Бет знала, что все обстоит именно так, и она постоянно проигрывала сражение за то, чтобы убедить мужа в обратном.
Снова прозвучало ее имя, и когда она опять бросила взгляд на нарисованные дюны, силуэт человека оказался гораздо ближе… Это был мужчина высокого роста. Он медленно и спокойно шагал по песку… Полусонный разум Бет пытался осознать, как такое возможно? Каким образом художник сумел добиться такого эффекта?
Ей хотелось встать, подойти к картине и посмотреть, но ее руки и ноги словно налились свинцом. Голова была такая тяжелая, что Бет сомневалась, что сумеет оторвать ее от подушек.
Мужчина подходил все ближе. Его тень легла на ковер. Все яснее проступали идеальные черты лица… А Бет неожиданно ощутила сильнейший приступ тошноты. Горячий ком сжал ее горло.
— Бет! — услышала она. — Вот ты где!
Она повернулась на бок, и ее стошнило. На счастье, рядом с кроватью стоял блестящий медный горшок.
— О боже! — воскликнула Эбби, откинув в сторону шелковый балдахин. — О господи!
Бет снова вырвало. Она совсем не могла сдерживаться.
— Принесите полотенца! — крикнула Эбби продавщице, которая стояла у нее за спиной и с отвращением взирала на происходящее.
— Это не разрешается! — сердито воскликнула продавщица. — В модели комнат вход строго воспрещен, и…
50
Боулз, Пол Фредерик (1910–1999) — классик американской литературы, известный композитор. Самое знаменитое литературное произведение — роман «Под покровом небес», экранизированный Бернардо Бертолуччи и считающийся экспертами одним из ста лучших романов XX в.