— Но я не хочу переезжать, — пробормотал он. — У меня работа в разгаре. Ее нельзя прерывать.
— Да нет, конечно же можно, — легкомысленно сказала Кимберли и отправилась через холл к своим комнатам. — Может быть, в собственной квартире тебе даже лучше будет работаться. Особенно после следующего понедельника.
— А что такого случится в следующий понедельник?
— Заедет Лаурент, посмотрит твои комнаты. Лаурент — дизайнер интерьера. — Кимберли бросила через плечо: — Мы собираемся переделать эту часть квартиры.
С этими словами она исчезла за дверью своей комнаты.
Эзра услышал, как щелкнул замок.
Он стоял, не в силах тронуться с места, и сжимал в руке маленький серебряный будильник.
— Я этого боялась, — сказала Гертруда, подошла и взяла у Эзры часы. — Держать надо за колечко, — посоветовала она. — Иначе все серебро будет в отпечатках твоих пальцев.
Эзра закончил еще один круг по парку. День выдался пасмурный, серый и довольно холодный, поэтому большая часть скамеек, повернутых к реке, была пуста. На одной из них кто-то оставил аккуратно сложенный номер «Нью-Йорк таймс».
Эзра поплотнее закутался в пальто, сел и взял газету. На первой странице красовались обычные страшилки — очередной взрыв бомбы в Белфасте, беспорядки на Западном берегу Иордана, политическое убийство в Восточной Европе. Но в нижнем правом углу страницы внимание Эзры привлекло более необычное сообщение: «ЦЕРКОВНЫЕ КОЛОКОЛА ЗВОНЯТ В ЧЕСТЬ ХЕЛЛОУИНА?» Он быстро пробежал глазами заметку и узнал о том, что колокола всех церквей Нью-Йорка одновременно зазвонили вскоре после десяти часов вечера в субботу. Прежде чем перейти к продолжению заметки на второй странице, Эзра отложил газету и задумался. В ночь Хеллоуина он работал у себя в комнате, как обычно, но после десяти сделал перерыв — да, теперь он вспомнил, что слышал колокольный звон на другом берегу реки. Это показалось ему странным, но и только. В последние дни на его долю выпало слишком много всего, поэтому он перестал удивляться каким-либо ненормальностям и случайностям.
Затем он перевернул страницу и дочитал заметку до конца. Все выглядело довольно загадочно и пока оставалось без объяснения, хотя «Таймс» собрала мнения и комментарии из таких диаметрально противоположных источников, как епархиальный совет и верховная жрица викканского культа.[36] Большая часть высказывавшихся полагали, что имела место хеллоуинская шутка. Эзра ни на секунду не поверил в то, что это была шутка. В последнее время он так много пережил, что слишком хорошо понимал: на свете существовало много такого, чего люди просто не могли себе представить.
Мимо скамейки прошла женщина, державшая за руку дочку.
— L'Assemble Generale est ou les delegates viennent a faire la paix l'un avec l'autre, — сказала женщина.
Девочка улыбнулась Эзре, но он вспомнил о том, что следовало бы улыбнуться в ответ, когда они уже прошли мимо. Он и это время с горечью размышлял о том, что только что сказала девочке ее мать: о том, что Генеральная Ассамблея была тем местом, где страны встречались, чтобы заключать мир друг с другом. Смешно. Когда он жил в Иерусалиме, то всегда думал — как это символично, что тамошний офис ООН находился в той точке города, которая с древности имела название Холма Совета Зла.
Через пару минут Эзра вернулся к газете и на второй странице «Таймс» увидел фотографию горящего кирпичного здания. «ПРИ ВЗРЫВЕ В НЬЮ-ЙОРКСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ ОДИН ЧЕЛОВЕК ПОГИБ, ВТОРОЙ РАНЕН». Эзра без особого интереса пробежал глазами эту заметку. Судя по всему, субботним вечером при взрыве сильно пострадала одна из лабораторий биологического факультета. Причину взрыва пока не установили, но пожарный инспектор сказал: «Мы склоняемся к тому, что дело было в неисправности электропроводки. В лаборатории недавно были подвешены мощные лампы, но проводка не была снабжена соответствующим предохранителем». При взрыве погиб молодой ассистент с кафедры палеонтологии, а итальянский профессор, находившийся в университете с научным визитом, получил серьезные ожоги и ранения. Эзра уже собрался перевернуть страницу и вернуться к статье о таинственном колокольном звоне, но что-то его остановило. Вряд ли бы на это обратил внимание кто-то другой.
Дело было в совпадении по времени.
Страшный взрыв в лаборатории произошел приблизительно в десять пятнадцать вечера — всего за минуту до того, как затрезвонили колокола. В то время как никому не пришло в голову связать пожар в университете и колокольный звон, Эзра именно этим теперь и занимался — соединял между собой разрозненные факты, выстраивал логическую цепь событий.