— Не знаю.
— Слушай, ты можешь быть со мной откровенна.
— Хорошо, но я действительно не знаю. Они странные.
— Ты права: они нелепы.
— Я этого не говорила…
— Нет-нет, уверяю тебя, я полностью с тобой согласен. И вообще, мы сейчас похожи на мясников, обсуждающих антрекоты. Ненавижу все эти обсуждения. Иногда мне кажется, что художники только и делают, что разглядывают собственный пупок. Твой кофе остынет.
Чтобы не смущать его, Фио не стала напоминать, что не просила кофе, а, скрывая отвращение, отпила маленький глоточек. Должно быть, молодой человек употреблял наркотики, других оправданий она не видела. Эскрибан никогда не давал своим собеседникам закончить фразу, уверяя, что схватывает мысль на лету. Его приятели давно смирились с тем, что Эскрибан все равно не даст им высказаться до конца и что их мысли суждено погибнуть, чтобы стать лишь вступлением к монологу самого Эскрибана. А так как он слыл большим интеллектуалом да к тому же столь очаровательно улыбался, то собеседники обычно с удивлением обнаруживали, что полностью с ним согласны и что он, пожалуй, намного лучше их самих сформулировал то, что они имели в виду. Был ли у него этот особый талант или же это была иллюзия, уже не имело особого значения, поскольку эта иллюзия всех устраивала.
— Что для тебя значит искусство?
— Не знаю.
— Вот именно! Мы не знаем. Тогда о чем мы без умолку болтаем? Однажды, когда я принимал душ, мне открылось, что такое искусство. Но подобные озарения, раскрывающие природу вещей, не случаются где-нибудь на фуршете или во время интервью с журналистом. С тех пор я постоянно ищу то, что мне открылось тогда.
— Вам стоит еще раз попробовать.
— Да-да, конечно. Но попробовать что?
— Принять душ.
Герине раздавил в пепельнице недокуренную сигарету и тут же прикурил следующую. Забавная девушка эта Фио Регаль. И очень ловко она выкручивается: переворачивает с ног на голову любую серьезную мысль и избегает таким образом давать свою точку зрения и занимать какую-либо позицию. Наверняка читала Грасиана[12]. Но уж он-то не даст себя провести подобной стратегией отсутствия суждения. Наивность — это орудие самых ловких, а значит — самых опасных. Он решил перейти на более прозаические темы.
— А до этого ты где-то училась?
— Я учусь на юридическом факультете.
— Ты знаешь, чем бы хотела заниматься?
— Мне бы хотелось найти какую-нибудь подходящую работу.
— Подходящую для тебя?
— Нет, скорее для жизни.
— Для какой жизни?
— Не знаю.
— Ты могла бы стать или судьей, или адвокатом. Защищать или судить. Это и есть главный вопрос искусства, — сказал он и тут же добавил: — Но скоро ты бросишь свою учебу.
— Вы думаете?
В этом он был абсолютно уверен. Общество с завистью относится к искусству, считая его своим личным врагом, заявил Эскрибан, и никогда не простит ему того, что оно крадет у общества и присваивает себе лучших его представителей. Он заявил ей, что водоворот, в который она попала, заставит ее забыть о какой-либо нормальной социальной жизни. То, что с ней происходит, слишком грандиозно. Ее замучит пресса, она будет нарасхват, выставки, салоны, галереи, государственные заказы. Он не видел ее картин, но один из его итальянских друзей участвовал в организации ее миланской выставки и признался, что работы этой неизвестной художницы произвели на него сильное впечатление. О да, безусловно, весь этот шум во многом поднялся благодаря фигуре Амброза Аберкомбри, чей авторитет в мире искусства трудно переоценить, хотя и он порой ошибался.
За окном пламенело солнце, словно бы невзначай подглядывая за встречей. Герине предпочел надеть солнечные очки, нежели опустить жалюзи. Фио заметила решетки на окнах. Герине вернулся к пустым разглагольствованиям, которые порицал минут пять тому назад; упиваясь риторикой и купаясь в собственном красноречии, точно в клубах сигаретного дыма, он объяснил свое неверие в общество, а также роль искусства, которому суждено его подменить. О да, конечно, добавил он с пошлой напыщенностью, художники обладают загадочной особенностью. Он не знал, дано ли им природой нечто большее, чем простым смертным, или, напротив, им чего-то не хватает, но в любом случае они отличаются от простых смертных.