— Извини, мне пора, — попытался попрощаться с портнихой Дмитрий, но от госпожи Виртанен оказалось не так просто отделаться.
— Кто такая эта Берг?
— Моя невеста.
— Бедная девочка, — покачала головой Анна. — Ладно, иди. Хотя мне до смерти интересно, как ты будешь ей всё это объяснять!
Генерал Дрентельн с некоторой грустью оглядел свой кабинет. Не то чтобы он ему слишком нравился, равно как и должность, которую он занимал в последнее время, но всё же слишком многое было пережито в этом сердце «Стукалова приказа». Но, всё что Господь не делает — всё к лучшему! Государь только что подписал указ об учреждении Верховной распорядительной комиссии[69], во главе которой должен был стать граф Лорис-Меликов, назначенный одновременно министром внутренних дел и шефом Отдельного корпуса жандармов. Самого Александра Романовича, по его просьбе, переводили в Одессу, где он должен будет исправлять должность генерал-губернатора и командующего войсками Одесского военного округа.
— Всё что Господь не делает — всё к лучшему! — повторил вслух генерал.
— Ваше Превосходительство! — отвлек его от размышлений адъютант.
— Что? — обернулся к нему генерал.
— Штабс-капитан Вельбицкий просит его принять.
В тоне, с которым говорил офицер, явно сквозила некоторая непочтительность, пополам с обеспокоенностью. Впрочем, это можно было понять. В Одессу генерал его с собой не возьмет, да тот и сам вряд ли захочет поменять столицу на провинцию, а вопрос, пожелает ли иметь такого сотрудника Лорис-Меликов оставался открытым. В общем, у кабинетного жандарма было слишком много своих забот, чтобы помнить о субординации перед бывшим начальником.
— Просите, — ровным голосом отозвался Дрентельн.
Погруженный в следствие Вельбицкий, судя по всему, ещё не знал о пертурбациях в высоких кабинетах. А может быть ему, как профессионалу не было до них никакого дела. Во всяком случае, доклад он начал совершенно обычным тоном.
— Ваше Превосходительство! Следствием неопровержимо установлено, что злоумышленник, покушавшийся на жизнь Его Императорского Высочества великого князя Алексея Александровича, на самом деле является студентом Санкт-Петербургского университета Назимовым Григорием Михайловичем. В настоящее время, мы выясняем круг его знакомых, могущих быть его сообщником в этом преступлении.
— Вы всё-таки думаете, что он был не один?
— Совершенно уверен, Ваше Превосходительство! Хотя негодяй и твердит о своем твердом намерении убить великого князя и о том, что он — одиночка, в остальных показаниях путается.
— Например?
— Не сразу назвал место, откуда взялся стрелять. Не знает расстояния, а так же несколько других малозначительных, на первый взгляд, деталей. Кроме того вот.
С этими словами Вельбицкий выложил на стол сверток с двумя пулями.
— Что это? — заинтересовался Дрентельн.
— Этой пулей, — пояснил жандарм, — был убит Его Высочество. А вот эта выпущена из найденного при злоумышленнике револьвера.
— Разный калибр?
— Так точно.
— Интересно, что же это за стрелок такой?
— Есть одна идея, Ваше Превосходительство.
— Слушаю вас.
— Вполне вероятно, что настоящий убийца стрелял не из револьвера, а из американского карабина системы Генри или Винчестера. Прицельная дальность у них выше, а патроны такие же, как у револьверов.
— В таком случае, — задумался генерал, — на месте происшествия должны были остаться гильзы. Их нашли?
— Никак нет. Но злоумышленник мог подобрать их или даже поймать в воздухе, как это делают наши солдаты при стрельбе.
— Возможно, но как бы он разгуливал по Петербургу с карабином?
— Пока не ясно. Возможно, маскировал, или прятал на месте покушения.
— Ещё что-нибудь?
— Исчезла мещанка Степанида Филиппова.
— Подождите, это та девушка, что пострадала при происшествии с экипажем?
— Именно так.
— А она-то тут при чём?
— Видите ли, Ваше Превосходительство, — тяжело вздохнул штабс-капитан. — Во всем этом деле, меня с самого начала насторожил один момент. Покойный великий князь не занимал сколько-нибудь важной должности, не был связан с полицией или жандармерией. По сути, бунтовщикам нет никакой надобности вести за ним охоту. Тем не менее, они его выследили и убили. Причем, проявили при этом куда больше искусства, нежели при всех предыдущих покушениях на его августейшего отца.
— Куда вы клоните? — нахмурился генерал.
— Что если причина убийства вовсе не в принадлежности к императорской фамилии?