– Все бессмертные – такие зануды или мне исключительно повезло? – вопросил Реджи. – Знаешь, если бы меня попросили придумать самое страшное для тебя наказание, я запер бы тебя наедине с самим собой и ты сам бы занудил себя до смерти.
ГЛАВА 9
Жизнь полна сюрпризов.
Бозел был в ярости.
Это длилось уже довольно долго, и на данный момент больше всего остального его злили волшебники. Волшебное сообщество в целом и молодой Гарри Тринадцатый в частности.
Некоторое время назад Бозел согласился на унижающее честь и достоинство дракона предложение и временно принял человеческий облик. Большого выбора у него не было – либо это, либо драка сначала с Гарри, а потом со всем волшебным сообществом, которое крайне негативно относится к инцидентам, во время которых посторонние лица пожирают его членов.
Бозел сделал все, что от него требовалось: сопровождал непутевого Гарри и его спутника – профессионального убийцу – в долгом и опасном путешествии, пережил несколько неприятных моментов и под конец выполнил свою часть уговора – зарубил злобного волшебника Негориуса зачарованным мечом. После этого Бозел вернулся в свою любимую пещеру, надеясь провести пару веков в божественной скуке и восхитительном покое.
Как бы не так.
Все знают: кто рассчитывает на благодарность волшебников, строит свой ледокол из хрусталя, но Бозел надеялся, что про него забудут хотя бы на время. Однако уже через неделю после возвращения из странствий к Бозелу приперся первый из посланных Мерлином рыцарей, после чего закованные в броню парни стали являться с завидной регулярностью, действуя порядочному дракону на нервы.
Бозел рыцарей не любил.
От постоянных физических упражнений мясо рыцарей становилось жилистым и невкусным, а их приверженность к алкогольным напиткам ситуацию отнюдь не улучшала. Рыцарей можно запекать в собственной броне, но выковыривать их потом оттуда – это настоящее наказание. Кроме того, рыцари являются крайне несговорчивой частью драконьего рациона. Те же бараны намного превосходят их по вкусовым качествам и гораздо проще в приготовлении.
И все же с визитами рыцарей еще можно было бы смириться, если бы не последствия трансфигурационного заклинания Гарри. Возвращая дракону его привычный облик, молодой волшебник что-то не рассчитал, и теперь метаморфозы происходили с Бозелом регулярно, вне зависимости от настроения и желания дракона. Бывало, он засыпал драконом и просыпался человеком. Или наоборот. Самые большие неприятности стала доставлять еда. Однажды Бозел чуть не умер, когда откушенный им – драконом – кусок застрял у него – человека, в глотке. Теперь даже в обличье дракона Бозелу приходилось принимать пищу маленькими, не угрожающими здоровью человека кусочками.
Еще Бозел боялся летать. Он очень хорошо представлял, что будет, если в самый ответственный момент у него исчезнут крылья.
Но и с этим можно было жить. Обличье человека даже помогало решать некоторые проблемы Бозела. Ожидавшие схватки с драконом рыцари охотно шли на контакт с незнакомым человеком и не боялись поворачиваться к нему спиной, чего они никогда не сделали бы при встрече с огромной огнедышащей рептилией.
Однако то, что случилось с ним сегодняшним утром, вообще не лезло ни в какие ворота. Допустим, цвет у него остался тот же, хвост по-прежнему могуч, а пасть огромна, зато лапы стали такими короткими, что при ходьбе брюхо волочилось по земле. Но больше всего Бозела угнетало отсутствие крыльев. Рожденный летать, он с трудом смирился с необходимостью ходить по земле на двух ногах, но уж ползать на брюхе было и вовсе невыносимо.
Если в этом виноват Гарри и его окончательно слетевшее с катушек заклинание, я его сожру, мрачно подумал Бозел. И не просто сожру, а живьем. Буду отрывать от него кусочки, макать их в соус и комментировать процесс, чтобы он меня слышал, мучился от боли и ужасался моему цинизму.
Если же Гарри не виноват, я тщательно во всем разберусь, а потом просто откушу ему голову. В любом случае неприятности начались именно с него.
Бозел лежал в тенечке и лелеял мысли о возмездии, когда из-за холма вырулили три богатыря.
Упс, подумал Бозел. В своем нынешнем виде драться с конными рыцарями ему было не с руки. Максимум, на что он мог рассчитывать, это откусывать коням ноги. Оставалась только слабая надежда, что пришельцы не опознают в нем дракона, но уповать на это было глупо. Его облик претерпел изменения, но не настолько. Если бы он выглядел хотя бы человеком…
Спрятаться Бозел не успел. Богатыри и дракон уставились друг на друга.
Новоприбывшие не были похожи на рыцарей. Все трое оказались крепкими (тот, что посередине, казался особенно крепким) и хорошо вооруженными парнями, однако на их телах явно не хватало железа, а в суровых глазах таилась наивная житейская мудрость, обычным рыцарям несвойственная.
– Это он? – спросил Алеша Попович, осаживая своего коня.
– Наверное, – сказал Муромец.
– Не больно-то он на Змея Горыныча похож, – заметил Добрыня.
– На крокодила он похож, – сказал Алеша. – Аллигаторус вульгарис. [107]
– Сам ты аллигаторус, – огрызнулся Бозел.
– Не вульгарис, – констатировал Добрыня. – Говорящий крокодил – явление нетипичное.
– Крокодилы в этих местах не водятся, – сказал Муромец.
– Не хочу тебе перечить, старшой, но один крокодил тут все-таки водится, – сказал Алеша. – Если по факту.
– Может, вовсе он и не крокодил, – сказал Муромец.
– Я в этих гадах не разбираюсь, – признался Добрыня. – Но по-моему, что крокодил, что аллигатор, что кайман – все едино.
– Не торопись с выводами, – мудро заметил Илья и обратился к Бозелу: – Скажи-ка, болезный, тебя случайно не Бозелом кличут?
– Допустим, – сказал Бозел. – И что теперь? Трое на одного, да? Конные на пешего, вооруженные на безоружного?
– И ты тоже с выводами не торопись, – осадил его Муромец. – Нас Горлогориус прислал.
– Не Мерлин? – обрадовался Бозел. – То-то я смотрю, вы на этих индюков цельнометаллических не похожи. – Впрочем, он тут же снова насторожился, ибо с волшебниками надо держать ухо востро и в некоторых аспектах Горлогориус Мерлина нисколько не лучше. – И чего надо?
– Ты удивишься, чудище, но нам охранять тебя поручили, – выпалил Добрыня.
– Сам ты чудище, – огрызнулся Бозел.
– Извини, если я тебя обидел, но ты редкостно уродлив даже для дракона, – сказал Добрыня.
– Ты, между прочим, тоже не Джонни Депп, – сказал Бозел. – Но я обычно не так выгляжу.
– А как? – полюбопытствовал Алеша.
– Как дракон, – сказал Бозел. Или как человек, добавил он про себя, но вслух произносить не стал.
– Говорят, аглицкие рыцари прессуют тебя не по-детски, – сказал Муромец. – Чем прогневал ты их властителя?
– А еж его знает, – сказал Бозел. – Они мне не сообщали.
– Сколько уже было наездов? – деловито осведомился Добрыня.
– Пять или шесть. – Бозел попытался пожать плечами, забыв, что они у него сейчас попросту отсутствуют. – Но это так, хомячки домашние были. Думаю, теперь Мерлин кого-нибудь посерьезнее пошлет. Ланселота и его команду.
– Ланселота я знаю, – сказал Муромец. – Он к нам в Триодиннадцатое царство как-то с составе посольской делегации наведывался. Серьезный мужчина.
Услышав такую оценку, остальные богатыри заочно зауважали аглицкого рыцаря. Редко кто удостаивался скупой мужской похвалы Ильи Муромца.
– Как обороняться будем, старшой? – поинтересовался Алеша. – Здесь окопаемся или в более удобное место двинем?
– Обмозговать надо, – сказал Муромец. – Здесь место не очень удобное. Открыто со всех сторон, и, если врагов будет больше, это сыграет им на руку. Лучше бы найти место, где численное превосходство не будет иметь решающего значения.
– В Фермопилы двигай, стратег, – посоветовал Муромцу на глазах обретающий наглость Бозел. – Не хочу вас разочаровывать, парни, но у нашего отряда есть большие проблемы с передвижением.
107
По мнению Алеши Поповича, именно так переводится на латынь словосочетание «крокодил обычный». –