– Я вам крайне признателен, – сказал Боб.
Старуха снова повернулась к Никки.
– Почему вы здесь, а не творите ложь в Вашингтоне?
– Я занимаюсь этим только по вторникам. А сегодня четверг.
– Замечательный ответ, – похвалила ее миссис Тисдейл. – Мне доставляет удовольствие видеть перед собой такую шуструю девушку.
– На самом деле я здесь потому, что умная и обаятельная и умею брать интервью. А мой отец в этом ничего не смыслит. Поэтому он попросил меня приехать вместе с ним и проследить за тем, чтобы все… понимаете, прошло гладко – как он сам выразился.
– Что ж, вы в этом преуспели. Мистер Герой, вы незаурядный человек, если воспитали такую очаровательную, умную дочь. Когда она перейдет на Си-эн-эн?
– Ей уже предлагали. Но она слишком упрямая и не хочет шевелиться. Упертая девчонка. Ничего ей не втолкуешь.
– Ну раз мне она понравилась, полагаю, вы тоже должны мне понравиться. Итак… вы сказали, Блю-Ай. Боже милосердный, я уехала из Блю-Ай в сорок первом году, когда мне было семнадцать лет. Мой отец – инженер, но во времена Великой депрессии смог устроиться лишь чертежником – получил место на авиационном заводе «Мартин», под Балтимором. И с тех самых пор я жила там, в очаровательной долине, с двумя мужьями, шестью детьми и не могу точно сказать, сколькими внуками, чьи имена я тоже, пожалуй, уже не вспомню. Как видите, мозг мой стал похож на большой кусок швейцарского сыра, и, боюсь, та часть, которая содержала воспоминания о Блю-Ай, превратилась в сплошной пустой пузырь. Позвольте спросить, с чем все это связано? Если в письме и говорилось, я все забыла.
– На самом деле письмо было туманным, – признался Боб, – вспоминать особенно нечего. Да я и сейчас не могу толком объяснить. Понимаете, мой отец Эрл Свэггер был великий человек. Он получил «Медаль почета» за то, что сделал на Иводзиме в сорок пятом году[28], и также в той войне он принимал участие в высадке на пять островов. Вернувшись домой, поступил на службу в полицию штата и погиб при исполнении обязанностей в пятьдесят пятом году, когда мне было девять лет. Но вот его отец является загадкой. Его звали Чарльз Свэггер, он был героем Первой мировой войны, служил в двух армиях, канадской и американской. С двадцать третьего года был шерифом округа Полк, до самой своей смерти, – а также исполнял свои обязанности в сорок втором, незадолго перед тем, как моего отца отправили на Гуадалканал. Когда мне в руки попали кое-какие старые реликвии, я вдруг осознал, что ничего не знаю об этом человеке, и, похоже, он сам хотел, чтобы никто о нем ничего не знал. Возможно, даже сознательно заметал за собой следы. Но именно Чарльз Свэггер сформировал моего отца как выдающегося человека, а мой отец сформировал меня.
– Тоже как выдающегося человека – от отца к сыну.
– Нет, мой отец был настоящий герой. Я же просто везучий подражатель. Так или иначе, я решил узнать что-нибудь про своего деда и выяснить, что лежит в корне всех его загадок. Я обзванивал дома для престарелых по всему Арканзасу, давал объявления в газетах для пожилых, копался в фотоальбомах старинных семейств Блю-Ай, наконец обратился в частное детективное агентство, чтобы попытаться найти кого-нибудь, кто был лично знаком с моим дедом и помнит его. И вот в конце концов оказалось, что такой человек всего один: вы. Вот и всё.
– В таком случае, боюсь, я вас разочарую, мистер Свэггер… полковник Свэггер?
– Комендор-сержант Свэггер.
– Сержант Свэггер, я совершенно не помню вашего деда.
– Я захватил кое-какие фотографии. Подумал, они помогут делу. Я взял их в Историческом обществе Блю-Ай.
– Хорошо, – согласилась старуха. – Я в игре. Сезам, абракадабра, пусть случится волшебство!
Боб достал из портфеля пачку глянцевых снимков, и престарелая красавица взяла их и стала рассматривать, время от времени прерываясь, чтобы задуматься или по крайней мере перейти в поисковый режим, комментируя увиденное.
– Деревья – я помню деревья. Вязы, сотни вязов, и осенью весь мир расцвечивался их яркими красками.
– Да, мэм, – сказал Боб.
– В те времена опавшую листву сжигали, и с августа по начало ноября повсюду стоял запах горелых листьев и висел дым. Правильно?
– Да, мэм, – сказал Боб.
– Это мне так кажется или тогда цвета действительно были другими? Помнится, краски были не такие резкие, как сейчас. Более мягкие, пастельные. В воздухе было больше света. Никто не требовал так настойчиво к себе внимания.
28
В феврале – марте 1945 г. в ходе крупной операции по овладению островом Иводзима площадью всего 8 кв. миль погибло больше 5000 американских солдат.