Марина Михайловна радовалась за сына, могла исполнится её мечта о счастливой судьбе детей. Ей хотелось, чтобы избранница Кости оказалась девушкой из их круга, чтобы она комфортно чувствовала себя в их семье и в ответ на благожелательность свекрови открыла сердце навстречу добрым взаимоотношениям. А уж Марина Михайловна постарается быть хорошей свекровью. Она молила бога, чтобы всё произошло именно так.
Начало девяностых было нелёгким временем для всех на постсоветском пространстве. О чём можно говорить, если мужчины-кормильцы сталкивались с невыносимыми трудностями, когда требовалось элементарно накормить свою семью! Полки продуктовых магазинов были пустыми, люди давились в очередях за продуктами, которые привозили всегда в ограниченном количестве. В промтоварных «лабазах» было так же пусто, если не считать большого количества ситцевых халатов, отличавшихся друг от друга лишь размером. К тому же, у многих в то время и в кошельках было пусто: сколько людей осталось без заработной платы на многие месяцы и исполняли работу задаром, лишь бы не лишиться её. Ещё жила надежда, что положение со временем выровняется. Потом пошли массовые сокращения рабочих мест. Как выживать? Чем кормить семью? Будучи недавно выпестованными советской моралью и принципами типа: «Раньше думай о Родине, а потом о себе», люди оказались лишёнными всего того, чем раньше гордились. Обесценились не только деньги, но и все прежние идеалы. Да и той привычно огромной страны, которую каждый любовно называл Родиной, не стало, ибо она развалилась на мелкие государства. Не было больше ни ясных целей, куда двигаться дальше, ни каких бы то ни было идей, как «выплыть» в этой пучине. Люди ходили подавленные, готовые ко всему, даже к самому плохому. О будущем уже никто не думал, оно представлялось слишком туманным и непредсказуемым. Только бы выжить сейчас! Лишённые работы доктора и кандидаты наук, учителя, высококвалифицированные рабочие с приостановленных заводов и фабрик вынуждены были учиться торговать китайским барахлом на спешно организующихся вещевых рынках, чтобы хоть как-то кормить семью.
Все чаще так выходит — в никуда мы молчаливой движемся толпой, и отраженьем в зеркале вода — стоялая, а попросту застой!
И псевдодемократии лабаз — ассортимент пороков и зараз. Бессмысленной тоскою полон взгляд. Пустою шелухой ненужных фраз в лабазе грустно фенечки шуршат. Мы взяты в бездуховный ложный плен глобально-криминальных новостей, и только безобразный Гуинплен хохочет над бессилием властей…[2]
Марина Михайловна, проработав почти тридцать лет инженером, именно в эти годы лишилась работы, а найти новое место в её возрасте было весьма проблематично. Подросшие дети, правда, были приучены к скромным запросам и ничего не требовали, обходясь минимальным.
Марина Михайловна привыкла крутиться, как белка в колесе, чтобы все в её семье были достойно одеты. Она самостоятельно научилась кроить и шить и, благодаря этому, всегда одевалась и сама, и одевала дочь по последней моде, покупая кусочки (остатки) ткани по гораздо более низкой цене, а уж сшить из них что-то элегантное для неё не составляло труда. Яна тогда училась уже в старших классах, и матери вовсе не хотелось, чтобы дочь выглядела хуже других детей, у которых были более обеспеченные родители, только-только начавшие появляться на фоне почти всеобщей нищеты.
Голодными в их семье тоже было не принято быть. Марина Михайловна, прекрасная кулинарка, из любого, даже самого дешёвого, продукта умудрялась готовить вкуснятину. Она так же, как и раньше, принимала гостей, отмечала все праздники и дни рождения, и никто не уходил из её дома голодным. Большим подспорьем оказалась дача. Они с Евгением Ивановичем, как пчёлки, успевали всюду.
Сколько труда вкладывалось ими в семейное благополучие! Об этом нигде, никогда и никем не упоминалось, да и вообще этому факту она сама не придавала особого значения: лишь бы все в семье были довольны и счастливы, и всегда царила атмосфера душевного взаимопонимания. О себе Марина Михайловна привыкла думать в последнюю очередь, если было необходимо, она безоговорочно жертвовала собственными удобствами, обставляя всё так, что никто и не замечал никаких жертв.
Главным помощником и соратником во всём был всегда готовый понять и поддержать её Евгений Иванович. Он бессменно делил с женой любой труд, и она привыкла к его «подставленному плечу», но сама никогда не злоупотребляла его готовностью помочь. В семье было не принято сидеть и отдыхать, если кто-то из супругов трудится. Всю совместную жизнь, пока Марина Михайловна работала, у них с Евгением было негласно заведено, что тот, кто пришёл с работы первым, начинает готовить ужин, а второй — присоединяется позже. Возясь на кухне, им было о чём поговорить. Каждый был в курсе дел супруга, они делились новостями, и за долгие годы в таком общении выработалась взаимная потребность. Если Евгений Иванович уезжал в командировки, и в том случае, если ему удавалось закончить свои дела раньше, он срочно менял заранее купленный билет и стремглав летел к своей любимой жёнушке. В отпуск они всегда ездили только вместе, даже мысли не возникало отдохнуть друг от друга и семьи. Напротив, семья, основанная на ответственности друг за друга, на понимании цены тёплому комфорту и душевному уюту как главному фундаменту в их жизни, была возведена четой Петренко на пьедестал. И не только ею. Кто бы ни приходил к ним, все отмечали особый микроклимат в их доме, где царила вечная, как всем казалось, гармония и любовь.