Он нащупал в «бомбёшке» торчавший из пластита цилиндрик взрывателя и крутанул его по часовой стрелке, отсчитывая восемь щелчков. Восемь секунд – столько времени оставалось теперь до взрыва. Прикинул траекторию на глаз, размахнулся и изо всех своих мертвецких сил зашвырнул в черноту туго перемотанный серой лентой ком из четырёх брикетов взрывчатки и четырёх тяжёлых железистых камней…
Видела бы этот бросок Надежда – точно бы не одобрила. Так ведь и без руки можно остаться!
…Попал он, или нет, того Сергей не понял. За долгие семь секунд, что боеприпас был в полёте, темнота наконец нагнала и накрыла мотоцикл. Он видел только короткую тусклую вспышку метрах в десяти от стремительно убегавшей границы яркого дневного света. И ещё он увидел, как за секунду до взрыва шагавший навстречу американцам Ильич вдруг опустил автомат и упал ничком на песок.
– А кто такая Анжела Дэвис? – поинтересовался Вован, выслушав подробный рассказ Лёхи о посещении американского корабля. Рассказ был для Надежды. Кандидат медицинских наук Надежда Михайловна Скворцова очень заинтересовалась упрятанной в анабиозную камеру «афроамериканкой».
Они втроём – Надежда, Лёха и Вован – сидели по-турецки, прямо на песке, в тени меж невысоких барханов в двух километрах от строившегося города. Рядом стояли два мотоцикла и готовый к полёту дрон. Второй дрон в это время висел над городом и наблюдал очередной «стремительный домкрат» – сиречь закат, по меткому выражению Лёхи: окружённое голубым маревом белое солнце на экране пульта управления дроном ныряло за горизонт так лихо, что было бы сложно подобрать этому зрелищу более точную и выразительную метафору.
– Анжела Дэвис, – сказал Лёха, – это такая кучерявая как одуванчик американская негритоска, ярая феминистка и лесбиянка. В своё время, баба эта была в большом авторитете у всяких леваков и элгэбэтэшных дегенератов. Померла в начале века[32].
– Тьфу ты мерзость какая… – покривился муж, отец и посмертно дед Вован. – А чего у той, что на корабле, волосы тоже как одуванчик?
– Не! – Лёха усмехнулся и сощурил глаза. – Такая же страшная.
О «Шарапове» к тому времени Лёха Надежде уже рассказал, премного её тем удивив. Надежда было затребовала карту памяти дрона с материалами из пещеры, но Лёха осадил её научное рвение, сказав, что все карты остались у Сергея, кроме одной – той, что лежала теперь в кармане её комбеза. Да и ту, к слову, Надежда просмотреть пока не могла, так как вся аппаратура из её и Сергея палаток уехала на одном из вездеходов далеко в пустыню.
Ещё Лёха рассказал об их приключениях в месте, названном Сергеем «Афедроном», но эта история мёртвую женщину мало впечатлила, – только повеселило название самого места. Лёха справился у неё насчёт непонятного слова, и когда та ему объяснила, высоко оценил юмор начальника.
Стемнело.
– Что будем делать с дроном, командир ополчения? – спросила Надежда, посмотрев на Лёху с привычной иронией. В свете звёзд и слабо подсвеченных кнопок пульта лицо мёртвой женщины едва угадывались в густой темноте.
– А что не так, дорогая?
– Так не видно ведь ничего.
– Можно прожектор включить и водить им по сторонам…
– И много ты так увидишь?
– Не надо прожектор включать, Надежда, – сказал Вован.
Лёха с Надеждой повернулись к мёртвому боксёру.
– А ну-ка поясни, товарищ «Валуев», почему это не надо включать прожектор?
– А самому подумать, трубадур ты наш доморощенный? – гоготнул в ответ Вован.
– Всё правильно Володя говорит, – сказала тогда Надежда. – С фонарём этим всё равно ничего толком не увидишь, а вот сам фонарь будет виден издалека. Как маяк для этих… Понял?
– Понял… – Лёха зачем-то почесал за шеей.
– Так, что, возвращать дрон?
– Нет, – мертвец покачал головой, – пусть висит. Только разверни его камерой на восток, и повыше подними, на предельную высоту.
– Да зачем же?!
– Затем, Надежда, – снова заговорил Вован, – что, если со стороны Каньона кто-то будет ехать по ночи, ехать он будет, вероятно, с включёнными фарами… Всё как с твоим «маяком», только наоборот: мы их «маяк» увидим.
– Совершенно верно! – подтвердил Лёха слова товарища. – Ты ведь спать этой ночью не собираешься, а, Надежда Михайловна?
– Обормот ты, Лёшка, – улыбнувшись, ответила ему мёртвая женщина.
Сергей не нашёл мотоцикла на месте взрыва «бомбёшки». Только изломанного каменной шрапнелью бессмысленно подёргивающегося недалеко от воронки стрелкá, который, по-видимому, закрыл собой последнего выжившего мотоциклиста, приняв в спину добрый килограмм измельчённой скальной породы. Ранец его дыхательного аппарата был разорван в клочья, – его попросту сдуло с широкой спины, – а сама спина была вся красная. Он видел следы круто свернувшего влево мотоцикла. Даже не стал всматриваться в черноту каньона, в надежде заметить там случайно мазнувшее по вставшему на пути у мотоциклиста камню пятнышко света. Зачем? Ему теперь было понятно назначение необычно большого экрана на приборной панели брошенного мотоцикла… Инфракрасная фара плюс видеокамера, изображение с которой выводится на экран. Так эти твари обдолбанные перемещались в кромешной темноте.
32
То, что имя этой особы не Анжела, а Áнджела, с ударением на «а» и через «дэ», о том Лёха, как и другие мертвецы, возможно, просто не знает. А может быть, ему просто пофиг на такие мелочи. Много чести. Вряд ли Лёха в курсе, но авторитет Анджела в своё время действительно имела немалый, и не только в среде упомянутых дегенератов. После того, как в октябре 1970 года Анджела была арестована как соучастница в захвате заложников и убийстве, что учинили негры-уголовники из партии «Чёрных пантер» (это, если кто не знает, были в США такие негры-расисты, задолго до БЛМ), в СССР стал популярным лозунг «Свободу Анджеле Дэвис!». Давление на суд было мощнейшим, несмотря на то, что посадили «несчастную» борцунью за права типа «угнетённых» негров, а на деле участницу банды «Чёрных пантер», вполне заслуженно. По закону штата Калифорния, хозяин оружия, из которого совершено убийство, считался соучастником преступления, даже если стрелял не он, а Анджела то оружие – пистолет – купила и передала одному из террористов. В итоге, отсидев в тюрьме 18 месяцев, ставшая «звездой» и приобретшая немалый вес в мировом коммунистическом движении Анджела таки вышла на свободу. Впоследствии лично встречалась с Брежневым, Хонекером и Кастро, награждалась советскими орденами, медалями и даже Международной Ленинской премией, а после уничтожения СССР открестилась от коммунистов, объявила публично о том, что является лесбиянкой и стала бороться за права всяких выродков, о чём и припомнил наш Лёха.