Я заперлась в ванной – днем никто не мылся, можно было уединиться, сесть на скамейку и плакать. За что меня пороть?!
Я такая хорошая девочка, из школы приношу одни пятерки. В комнате у нас всегда идеальный порядок. По воскресеньям мы с сестрой моем пол в коридоре. Он такой огромный – когда у нас был трехколесный велосипед, мы ездили от входной двери до кухни, и это казалось отчаянным путешествием. А теперь мы большие, уже ходим в школу, поэтому у нас есть обязанности.
Каждую половицу сначала щеткой с мылом надраить, когда высохнет – намазать мастикой из желтого тюбика, а потом натирать.
Толстые деревянные щетки имели кожаные петли, которые надевались на ноги, как лыжи. Плашки пола были уложены елочкой, мы выбирали себе по линии и хорошенько их натирали – паркет блестел как каток. Раньше приходил специальный дядя-полотер, а теперь трудные времена, это наша обязанность, и мы с ней отлично справляемся. За что пороть?
Потом к нам переехала Маша и папин брат дядя Петя. Они заняли комнату с балконом, где раньше размещался генеральский кабинет. Маше было три года, ее мама-адвокат почему-то бабушку тоже не устроила, поэтому с тех пор Маша с папой жили с нами, а не в квартире на Невском.
Когда тебе десять, у тебя хлопковые колготки коричневых и серых оттенков с вечно отвисающими коленками, обязанность по субботам драить пол и «В гостях у сказки» раз в неделю по воскресеньям, как ты отнесешься к появлению маленькой сестрички, с которой можно играть в дочки-матери? Конечно, я была в восторге! Особенно мне нравилось наряжать ее, чтобы идти гулять. Какие у нее были вещички! Мы таких никогда прежде не видели. Колготки – синтетические и удивительных цветов: желтые, малиновые, даже в полоску или горошек. Трикотажные юбочки в складку-плиссе, пушистые кофточки с бантиками и сердечками. Черный резной шкаф с полками, на которых хранилось это богатство, был как волшебный ларец, рядом с ним у меня колотилось сердце. Я могла бесконечно складывать Машины платьишки в аккуратную стопку, лишь бы с ними не расставаться.
Папа с дядей Петей постоянно дрались. Это были ужасные дни. Мама уводила нас с Машей в ванную, и мы сидели там, закрывшись на крючок. За дверью стоял дикий ор. Маша плакала: «Тетя Вера, ну почему вы женились на таком хулигане, а не на моем папе?»
Эх, Маша, какая же ты была милая куколка. Кто бы мог подумать, что тебя ждет такая чудовищная беда.
6
Все бабушкины надежды рухнули. Она всегда мечтала о красивой, образованной, интеллигентной жизни.
Она родилась в многодетной деревенской семье, шутка ли – двенадцать детей и Клава среди сестер старшая. Отец Иван Иванов служил в конторе счетоводом, мама управлялась с хозяйством. Их большой бревенчатый дом в Усово всегда был полон шумной детворы – единственный на всю деревню велосипед, подаренный Владимиром Ильичом Лениным, являлся семейной реликвией, соседские мальчишки собирались у забора, чтобы кататься по очереди.
Клава ездила учиться в Москву. Каждый день на электричке туда и обратно, но ей был нужен только московский аттестат. Училась на отлично. Июнь сорок первого – последний звонок – золотая медаль – фронт.
В генеральном штабе, куда направили Клаву санинструктором, встретила деда. Двухметрового роста, огромный, могучий – погоны на сантиметр длиннее, чем у Говорова[1]. Командир, кавалерист – ухо на скаку саблей срублено. Породистый, блестяще образован, генерал-майор.
В сорок пятом жили в Польше, занимали двухэтажный особняк. Садовник первым заметил беременность, когда молодая пани зачастила за солеными огурчиками. Весной сорок шестого, уже в Ленинграде, родился первенец, имя дали в честь отца – Вячеслав, через год родился второй сын, его назвали в честь деда, Петром.
Семья требовала внимания и заботы, поэтому мечты об образовании пришлось оставить. Все чаяния были направлены на любимых сыновей.
Слава рос неуправляемым и дерзким. В свои десять лет он уже ходил строем в Нахимовском училище, но к дисциплине приучить его так и не удалось. После смерти отца Славка вовсе распоясался – диплом юриста, несмотря на четыре года учебы в университете, так и не получил. Зато успел жениться на ком попало и нарожать детей.
Хотя бы младший Петя радовал – спокойный, рассудительный, послушный. Нашли ему подходящую партию, девушку из семьи потомственных адвокатов.