В 1947–1948 годах Леннарт провёл несколько месяцев в Буэнос-Айросе и наконец-то как следует познакомился со своей матерью, подробно расспросил её о своём детстве и своих предках.
В 1949 году Мария Павловна впервые за тридцать лет встретилась со своим первым мужем принцем Вильгельмом. Встретились они в доме у их сына в Майнау. Встреча не была запланирована и стала неожиданностью для обоих. Однако бывшие супруги стали общаться как старые друзья и даже поцеловались в щёку.
После войны Мария Павловна большую часть времени жила у своих знакомых в Европе. Её охотно принимали — княгиня свободно говорила на нескольких языках, да к тому же была настоящей русской княгиней императорской крови.
Об этом периоде жизни Марии Павловны биограф династии Стаффан Скотт пишет: «Визиты к сыну доставляли не только радость: к этому времени в ней развилась специфическая бестактность, свойственная пожилым дамам разных национальностей, но особо присущая зрелым русским дамам. В Марии Павловне эта черта сочеталась с великокняжеским воспитанием в традициях самодержавия, и семью сына она воспринимала как свою вотчину: столкновения с сыном, который собственной судьбой продемонстрировал не меньшее упрямство, были, надо думать, внушительными. У принца Леннарта хватало проблем с роднёй: поместье принца Вильгельма его гражданская жена Жанна Трамкур населила своими детьми, оттеснив Леннарта; а в Майнау то и дело появлялась мамаша и пыталась взять командование в свои руки»[124].
Мария Павловна приезжала к сыну с целой кучей барахла, едва умещавшегося в автомобиль. Тут была и шокирующая всех швейная машинка, и пишущая машинка, и фотоаппараты со множеством объективов, а также мольберты и чемоданы с одеждой. Её комната в доме сына была так же набита, как и автомобиль.
В последние годы жизни Мария Павловна чувствовала себя плохо, у неё прогрессировал склероз, и супруга Леннарта ухаживала за ней. 13 декабря 1958 года княгиня умерла от воспаления лёгких. Случилось это в пограничном городке Констанц, совсем недалеко от Майнау. Леннарт велел поместить её гроб в отдельный придел крипты в дворцовой церкви Майнау, рядом с прахом брата Дмитрия, скончавшегося в годы войны, по просьбе Марии Павловны перенесённый сюда из Давоса.
Глава 19
Свадьба Феликса и Ирины
Рассказ о княжне Ирине и её муже Феликсе Юсупове я начну с родословной столь знатного аристократа, как князь Юсупов граф Сумароков-Эльстон. Пора бы нашим интеллигентам-образованцам, наконец, понять, как при наших владыках писались родословные.
В феврале 1914 года дочь великого князя Александра Михайловича Ирина вышла замуж за князя Феликса Феликсовича Юсупова. Наши историки, я уж не говорю об обывателях, считают семейство Юсуповых самым богатым и знатным в России. Первое утверждение верно, а насчёт второго можно и поспорить.
На Руси издавна были лишь две законные княжеские династии — Рюриковичи и Гедиминовичи. В допетровской Руси московские правители не имели наглости производить в князья безродных персонажей за любовные утехи или иные деяния. Но зато с удовольствием присваивали княжеский титул предводителям или, как сейчас бы сказали, «полевым командирам» сотни-другой кочевников, приходивших на службу в Москву. Бояре зло острили: «Придёт татарин зимой, его жалуют шубой, а летом — князем».
Так на службу к молодому Ивану Грозному прибыл некий мурза Юсуф, назвавшийся ногайским ханом. Никакими документальными данными об этом Юсуфе историки не располагают, кроме того, что он умер в 1556 году. Зато Ф.Ф. Юсупов в своих воспоминаниях возводит родословную Юсуфа непосредственно к пророку Мухаммеду.
Потомки Юсуфа крестились, обрусели и получили фамилию Юсуповы. От них-то и пошли несколько ветвей князей Юсуповых.
В конце XVI века в разрядных книгах упоминаются какие-то дворяне (боевые холопы) Сумароковы. От них и вели свою родословную несколько ветвей Сумароковых. Генерал от артиллерии Сергей Павлович Сумароков в августе 1856 году выдал свою дочь Елену за Феликса Николаевича Эльстона, и сразу же новоявленный зять императорским указом был возведён в графское достоинство с присвоением ему фамилии Сумароков. Хотя, как известно, на Руси, как и во всей Европе, жена принимала фамилию мужа, а не наоборот. Да и кто такой Николай Эльстон? Увы, это второй подпоручик Киже. Феликс Николаевич Эльстон был бастардом, то есть по-русски бастрюком, неизвестно кем и от кого прижитым. Сам Ф.Ф. Юсупов в эмиграции писал о нём коротко и неясно: «Мой дед [по отцу] Феликс Эльстон умер задолго до женитьбы родителей. Его называли сыном прусского короля Фридриха-Вильгельма и графини Тизенгаузен». Понятно, что никаких достоверных данных, подтверждавших это, не было.