Огульнияз-эдже, игнорируя ишана, снова обратилась к Оразсолтан-эдже.
— Скажи ишану-ага: пусть сюда приведут девушку, в его присутствии мы скажем ей слова утешения, посидим малость и уйдём.
— Не имеем права вызывать девушку! — Ишану начало изменять спокойствие. — Даже нам нельзя находиться в одной комнате с ней. А вы не толкайте меня па преступление перед властями, совестью и богом!
Показывая, что разговор окончен, ишан прокашлялся, взял коран и начал перелистывать страницы.
— Спаси, господи, нам никогда и в голову не придёт, чтобы кого-нибудь на преступление толкать, — отозвалась Огульнияз-эдже и добавила тише: — Преступления сами совершаются, без нашей подсказки…
— Тогда спокойно возвращайтесь домой и не тревожьтесь о дочери: она в надёжных руках, — заключил ишан. не отрываясь от книги.
Оразсолтан-эдже умоляюще протянула руки.
— Ишан-ага, у вас тоже есть дочери и сыновья… вы радуетесь на своих внуков… Вы понимаете родительскую любовь, понимаете тяжесть разлуки… Не ради меня прошу, ради бедной девочки окажите милость — позвольте ей хоть одним глазком взглянуть на свою мать!
— Нельзя!
— О боже, зачем ты нас создал, если уделом дал только горе и страдания!
— Не ропщи, женщина! Смиренно принимай волю создателя! Роптать — значит выступать против всевышнего..
— Если бы он хотел, чтобы мы не роптали, он не дал бы нам этой возможности… Как можно смириться, когда всякие негодяи топчут тебя ногами, творят произвол, потому что они сильны? Аллах не допустил бы этого, если бы хотел нас видеть смиренными…
— Эй, замолчите! Вы сбиваетесь с праведного пути. Хорошее ли, плохое ли послал бог — он бог, и нужно быть довольной и говорить: «Слава тебе, господи!». Что не дал всевышний на этом свете, даст на том. А вы теряете надежду и обрекаете себя на вечные мучения…
Они не будут страшнее тех, что я терплю сегодня, ишан-ага! Не заставляйте меня много говорить, не тревожьте мои раны. Как мне не роптать, как не горевать? Я смирилась со своей бедностью, не прошу бога о большем…
Но почему у меня нет трёх-четырёх сыновей, которые с саблями, в руках стояли бы за моей спиной! Я обрушила бы кровлю на голову Бекмурад-бая и была бы довольна и богом, и всеми… Кто имеет право протянуть руку к ребёнку, которого я родила и взлелеяла, скажите, святой отец?! Сделайте вы богоугодное дело — покажите мне мою дочь!..
— Не просите, потому что это бесполезно… Принимайте всё молитвой и смирением — вера поможет сам в вашем горе… Вот я сейчас напишу вам талисман утешения. Возьмите его и поезжайте с миром — душа ваша придёт в успокоение и сердце ваше утихнет…
— Господи! — горестно воскликнула Оразсолтан-эдже. — Если бы я к горам обратилась со своей мукой, они дрогнули бы от жалости! Чёрные камни расплавились бы от моих слёз… Неужели сердца этих людей твёрже, чем камни?. Неужели ни капли сострадания нет у них к несчастной матери? — Она заплакала, уткнувшись лицом в колени. — О аллах, чем я провинилась перед тобой, за что так жестоко караешь!..
— Перестаньте плакать… Вот, возьмите… Это — разведёте в воде и выпьете, а это — носите на груди,
Оразсолтан-эдже, ничего не видя сквозь слёзы, машинально протянула руку, взяла сложенную треугольником бумажку, приложила её, по обычаю, ко лбу, прижала к груди.
— Ах, доченька моя бедная, вот так же хотела бы я прижать тебя, чтобы почувствовала ты, как горит сердце матери! Тогда оно успокоилось бы немного… А так ничто не в силах умерить боль в этом обгорелом сердце… Моя дочь — это и талисман успокоения, и амулет, и священная книга… только одна дочь… Возьмите обратно свой талисман, не нужна мне эта бумажка!..
Трясясь от благочестивого гнева, ишан закричал:
— Женщина, проси прощения! Талисман — священные слова! Ты оскорбила святость веры! Капыром[48] стала ты, женщина!..
Оразсолтан-эдже испугалась, схватилась руками за ворот платья.
— Спаси, господи… Спаси, господи… Не охаивала я святость веры… Это вы, святой отец, довели меня до кощунства, заставили сказать слова, которых я никогда бы не сказала. Недаром говорят, что человек в сердцах и бога своего обругать может… Обратилась бы я с такими слезами к капыру, то и он пожалел бы меня, пришёл бы на помощь… Оказывается, среди правоверных есть люди с сухими сердцами, которые никакие слёзы не размочат… Потому я и…