«Верховые» пары тут же стали сбиваться в команды, чтобы нападать на одиночек, те тоже стали собирать «армии» для совместных битв…
В общем – все пошло развиваться, как и во «взрослой» политике. Только без крови.
Однако сражения четырех-пяти «всадников» против пяти-шести возле горки уже не помещались, и развлечение вернулось к началу – отроки снова взялись за санки и ковры и стали по двое-трое скатываться на них вниз.
Ведь любое развлечение в компании – веселее.
Князь Юрий Дмитриевич появился у склона аккурат к этому времени. На сей раз он выглядел не воином, а придворным боярином: не в плаще, а в крытой парчой собольей шубе, украшенной поперек груди золотым шитьем, россыпью похожего на ледяные капельки речного жемчуга и пронзительно-синих агатов, в высокой бобровой шапке, в сапогах красных замшевых и с тяжелым, окованным серебром посохом из темно-бордовой вишни с яхонтовым навершием. И как знатного царедворца, его сопровождали несколько богато одетых бояр и четверо холопов с внушительными косарями на поясах.
– Дядюшка!!! – Русый вихрастый паренек лет десяти, одетый в бархатную ферязь с бобровой оторочкой, голубоглазый и курносый, оторвался от толкающейся возле саней компании, пробежался по мощенной дубовыми плашками площади, с размаху врезался в князя Звенигородского, отчего тот даже сделал шаг назад, и крепко обнял, прижавшись щекой к широкой груди: – Дядюшка, ну наконец-то!
Паренек чуть отстранился и вскинул голову на воеводу, превосходящего его ростом почти на две головы, обиженно нахмурился, глядя снизу вверх:
– Что же ты все не идешь да не идешь, дядя?! Ты же уже, почитай, две недели как в городе!
– Прости, Васенька, – положил ладонь мальчишке на спину Юрий Дмитриевич. – Полагал, как обычно, на охоту позвать. Там бы и встретились, и развлеклись. Да вот, не сложилось. Непогода.
– Так вот… – отпустил князя паренек. – Встала погода-то!
– Теперь уже мне в дорогу пора, племянник. Ты уж прости… – Рука непобедимого воеводы легла княжичу на плечо. – Но ведь не последний раз видимся, правда? В следующий раз встреча куда веселее получится, я тебе обещаю!
– Опять на полгода пропадешь, дядюшка… – набычился мальчик, недовольно оттопырив нижнюю губу. – А то и вовсе на год…
С самого малого детства князь Звенигородский был для княжича тем, кто приносит подарки и угощения, кто играет и развлекает, с кем просто и весело. Прочие взрослые отрока сторонились. Бояре опасались неправильно повести себя с сыном великого князя, нажить беды на пустом месте; холопы и дядьки кланялись и угождали. Отец всегда был занят, холоден и отстранен. И только Юрий Дмитриевич держался с ним, как должно мужчине с мальчиком. С добротой, но без заискивания. С любовью, но без подобострастия. И потому долгие расставания с дядюшкой юный Василий Васильевич всегда воспринимал как обиду, как несправедливое, незаслуженное наказание.
– А ведь я к тебе с подарком! – улыбнулся гость и сделал призывный жест.
Тотчас один из холопов подбежал, выставил вперед руки, на которых лежал сверток из темного, словно влажного полотна, и уважительно склонил голову.
Князь Звенигородский откинул один край свертка, другой, третий… На свет показалась груда широких вороненых колец, по каждому из которых вились золотистые надписи: «Славит Бог победителя» – на арабском, и «Василий Васильевич» на глаголице.
– Байдана[14]!!! – полыхнули восторгом глаза отрока. – Дядюшка, это мне?!
– Ты мужаешь на глазах, племяш, – потрепал княжича по щеке Юрий Дмитриевич. – Пора уже и о броне для походов дальних задуматься.
– Примерить можно, дядя? – снова вскинул голову Василий.
– Конечно. Она же твоя!
– Дозволь помочь, княже… – направились к мальчишке сразу двое седобородых дядек, но князь Звенигородский остановил их решительным жестом:
– Не нужно! Я сам… – Воевода передал посох одному из своих бояр, нащупал среди железной бесформенной кучи ремешок, развел ладони, поднял – и кольчуга раскрылась в черную с золотом рубаху с двумя рядами медных колец на юбке и на рукавах. Прочности сии ряды броне не добавляли, но зато выглядели красиво. – Поднимай руки, племянник!
Сын великого князя послушался, и вскоре байдана со зловещим шелестом легла ему на плечи – прямо поверх ферязи. И сразу стало ясно, что броня Василию Васильевичу явственно велика. Рукава поползли вниз, юбка повисла чуть не до самых ступней.
– Да-а-а, – со вздохом признал свою ошибку воевода. – Тебе до нее, вестимо, надобно еще изрядно подрасти.
14
Байдана – кольчуга из широких, 20–30 мм, и толстых плоских колец. Все сохранившиеся байданы (все три) несут на кольцах надписи на русском и арабском языках.