Три года жизни показались влюбленным слишком малым сроком, и потому они решили обмануть судьбу и прибегнуть к самым новым, передовым способам лечения: прогреванию груди слабым огнем и обтиранию живым серебром[18].
Две недели заморские лекари каждое утро и вечер раздували на теле Василия Дмитриевича едкие дымы, окуривая также и саму опочивальню и колдуя над приносимыми яствами…
Но спустя полмесяца нежданно исчезли сразу все пятеро – удрали разом, не оставив за собой никаких следов. Государь же начал стремительно слабеть, его грудь покрылась язвами, сочащимися гноем, и вместо крови Василий начал кашлять черной слизью.
На второй день по бегству медиков государь впал в беспамятство.
Софья Витовтовна проводила возле постели Василия Дмитриевича все дни и ночи, дожидаясь нечастых моментов просветления. А в те немногие минуты, когда отлучалась покушать или переодеться, – ощущала на себе хмурые взгляды дворцовой челяди.
В середине февраля, сославшись на слабость и немощь, из ее свиты отпросилась в удел на излечение княгиня Салтыкова. Следом за ней внезапно оказалась «тяжелой» конюшая – и тоже отпросилась в отчую усадьбу к повитухам под пригляд.
Когда вслед за прочими служанками даже кравчая отпросилась навестить заболевшую родственницу – великой княгине пришлось отвлечься от своих переживаний и задуматься о происходящем вокруг…
Софья Витовтовна слишком привыкла к своему высокому положению, чтобы сомневаться в своем праве судить и повелевать. Но откуда оно рождалось, сие право? Государыня была супругой великого князя, признаваемого всеми русскими князьями властителя, старшего сына Дмитрия Донского. Великого князя, дарующего своим слугам закон, защиту, земли, справедливый суд, а также призывающего их в походы и на службу.
А кем была она?
Как и положено верной супруге – хозяйкой!
Князья служили Василию Дмитриевичу, и многие их жены попали в свиту правительницы. Но не ради Софьи Витовтовны – а ради того, чтобы нравиться великому князю, чтобы службой жене доказывать свою преданность ее мужу.
Сейчас великий князь Василий Дмитриевич лежал в беспамятстве, и в его выздоровление, похоже, не верил уже никто.
Воля государя, властителя русских земель, рассеялась – и ныне каждый оказался сам за себя, сам по себе, являясь лишь тем, кем был он сам и только сам.
Кем была великая княгиня Софья Витовтовна?
Она не могла награждать верных слуг землями и местами – это право принадлежало великому князю. Она не могла судить – ее решения не признал бы никто из князей. Она не могла созывать ополчение и направлять полки.
Во власти великой княгини остались только амбары с погребами, сам дворец, дворцовая казна да обширное подмосковное хозяйство.
Не особенно большие возможности…
По большому счету княжеских родов Софья Витовтовна внезапно вновь стала именно той, кем и была для всей Москвы: чужеземкой. Странной литвинкой, не скрывающей любви к своей родине, дочерью опасного врага и вдобавок – чародейкой, окруженной темными нехорошими слухами.
Что она могла дать, хотя бы пообещать своим сторонникам? Ровным счетом ничего…
И потому потихоньку, почти незаметно, рассосалась вся свита Софьи Витовтовны – у всех знатных княгинь и боярынь нашлись некие неотложные дела.
С правительницей не ссорились. Зачем? Вдруг при ней еще останется какая-то власть, влияние? Дочь великого князя Литовского Витовта как-никак, да еще вдова великого князя, имеющая право на опричные земли, да еще и княгиня-мать. Вдруг удержится? В общем, как гласит русская мудрость: «Не плюй в колодец».
Посему с Софьей Витовтовной расставались мирно. Просто – так получалось. Странное совпадение в неотложных хлопотах, внезапно случившееся сразу у всех.
Такое же «совпадение» случилось и среди свиты княжича Василия Васильевича – в считаные дни он остался в компании лишь с тремя дядьками-холопами, не знающими никакой иной жизни, кроме как верно служить хозяину…
Свое положение великая княгиня с полной ясностью оценила за обедом в малой горнице, накрытым не «пропавшей» стольницей, а стряпухами суетливой ключницы. Московская правительница сидела за большим, но тихим столом почти что в полном одиночестве, только с Ягодкой по левую руку да с новиком за спиной.
Двух сироток, обязанных своим положением при дворе токмо ее воле и милости…
Девочка с большим удовольствием кушала толстую, семислойную кулебяку с мясом, рыбой, грибами, рубленой печенью и капустой, запивая ее густым до тягучести киселем. А вот ее госпожа аппетит совершенно потеряла и в задумчивости попивала одно лишь вино очень маленькими глоточками.
18
Живое серебро – ртуть, каковая считалась лекарственным средством чуть ли не до середины XX века. И знаменитый ртутный фонтан в Барселоне, накрытый стеклом только в 1957 году, – тому прямое доказательство. До шестидесятых годов он считался совершенно безопасным.