– Начать пир можно с вина, – распорядилась Софья Витовтовна. – Чего его беречь? Великий князь один раз женится.
– На верхние столы? – уточнила прижимистая ключница.
– На верхние, – после кратного колебания согласилась правительница.
– Как прикажешь, великая госпожа, – склонила голову рабыня.
– Я желаю помолиться! – кратко сообщила свите княгиня-мать и развернулась к храму Вознесения.
Вскоре она толкнула ведущую в звонницу створку и с наслаждением вдохнула горьковато-пряный запах свежего сена – и вместе с полынным ароматом колыхнулись в душе самые сладкие из ее воспоминаний…
Ничего, осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Еще пара часов – и они наконец-то увидятся снова!
К свадебному пиру Мария и Василий вышли вдвоем, крепко держась за руки.
Они уже были мужем и женой. Они – имели право.
Софья Витовтовна встретила их в горнице перед трапезной. Со всей искренностью крепко обняла и расцеловала голубоглазую курносую девочку в жемчужном кокошнике и жемчужном оплечье на суконной основе, затем обняла своего сына, надевшего на свадьбу суконную с жемчугом шапку и жемчужное оплечье:
– Совет да любовь, дети мои!
А затем с той же искренностью обняла ждущего здесь же боровского князя, зябко закутанного в подбитый соболем коричневый шерстяной плащ:
– Добро пожаловать в семью!
Василий – самый юный, но вместе с тем и старший из великокняжеских воевод – выглядел грустно. Отдавать свою единственную сестру в чужие, пусть и заботливые руки оказалось для него явно не так просто, как думалось.
Впрочем, таковы все свадьбы. Одни с родными и любимыми расстаются, другие это счастье обретают.
– Василий, ты со стороны Марии идешь, а я со стороны сына, – напомнила своему воспитаннику Софья Витовтовна. – Я понимаю, ты уже привык великого князя на первом месте сопровождать. Но сегодня не тот день.
– Прости, княгиня… – воевода перешел на сторону невесты, посмотрел на нее, потом вдруг обнял и поцеловал в щеку: – Рад за тебя, Ягодка. Совет да любовь!
– Тогда пошли, – развернула плечи правительница и кивнула слугам.
Двери распахнулись, и молодые торжественно вышли к гостям.
Просторную трапезную великокняжеского дворца плотно заполнили люди – сверкающие самоцветами и жемчугами, серебряным шитьем и золотыми украшениями, высокими кокошниками и шапками с яркими перьями. Богато одетые князья и княгини, бояре и боярыни, каковые под присмотром многоопытных подьячих все еще рассаживались за выставленные в шесть рядов столы. Подворники же бегали между ними и поминутно предупреждали знатных гостей:
– Сегодня без мест[29], бояре! По велению великого князя сегодня празднуем без мест! Дабы люди ради веселья садились, а не для споров будущих…
Однако при всем при том знатность именитых князей слуги все-таки чтили и за их размещением следили – иначе ведь без скандала все едино не обойтись! И потому гостей худородных – боярских детей, выслужившихся в сотники, али дворцовую челядь сажали «внизу», рядом со входом, на скамьи деревянные, за вовсе ничем не покрытые столы. Тысяцких и дьяков из худородных – чуть выше, за столы со скатертями полотняными. Тех служивых, каковые попали на те же должности, но были сыновьями из старых служивых родов, – еще выше, за скатерти вышитые и лавки добротные. За стол еще дальше от входа попали главы семей незнатных, над ними – младшие сыновья знатных родов. Бояре из князей, но своих уделов не имеющие, восседали уже на скамьях, обитых кошмой толстой и мягкой, да за столами со скатертями бархатными, а князья с уделами – ближе всех к опричному столу, за которым возвышались над всеми жених с невестой да их ближние родичи: матушка Софья Витовтовна справа от великого князя, князь Боровский – слева от новой великой княгини, своей сестры Марии.
Братья Юрьевичи, гости из далекого Галича, оказались за вторым столом – ибо уделами еще не разжились и по старшинству на ступеньку ниже отца значились. Хорошо хоть, подьячие позволили им всем вместе сесть, а не за три разных стола по возрасту развели – и на том спасибо.
Едва токмо молодые заняли свое место, в первом ряду торопливо поднялся Иван Федорович, великий князь Рязанский – худощавый, смуглый, с заплетенной в три косицы седой бородой. Он поднял золотой кубок, громко провозгласил:
– Великий день сегодня, бояре! Избрал себе красавицу супругу наш властитель досточтимый, коему мы служим честно и преданно…
По залу пробежал слабый смешок. То, что рязанский князь поспешил вскочить раньше всех прочих, было понятно – сим нехитрым способом Иван Федорович пытался доказать, что он здесь самый знатный и право на старшинство имеет. Но вот по поводу своей честности и преданности он заговорил очень зря – ибо всего несколько лет назад сам же предал Москву, перебежав от нее в слуги к Витовту, а когда в Литве началась смута – переметнулся обратно, под руку юного Василия. Посему полагаться на его преданность никто бы из присутствующих не рискнул. И другим бы не советовал.
29
«Без мест» – особый указ правителя, согласно которому случившаяся в той или иной ситуации расстановка/рассаживание людей не должна влиять на дальнейшее распределение служебных постов и определение старшинства в местнических спорах. Данное правило применялось в чрезвычайных ситуациях: либо на войне, когда срочность выступления в поход не оставляла времени на «правильное» распределение должностей, либо на больших праздниках – чтобы бояре пировали с легкой душой, а не дрались из-за того, кому куда садиться.