Бесконечная череда официальных обязанностей почти не оставляла времени, которым молодой принц мог бы распорядиться для собственного удовольствия. После поездки в Индию слабость его к красивым лошадям превратилась в страсть, и Эдуард уделял ей большую часть своего досуга. Как-то он упал с лошади и получил серьезную травму. Нация проявила свойственный ей эгоизм, нисколько не заботясь о том, как срастается перелом, но задаваясь вопросом, почему в двадцать восемь лет он еще не женат — ведь с ним в любой момент может произойти несчастье, и он обязан позаботиться о преемнике. Все говорили о помолвке с итальянской принцессой, но принц Эдуард вовсе не думал о политическом браке. Напротив, выполняя множество обязанностей и отрекаясь от многих свобод, какими могли пользоваться его товарищи, принц намеревался по крайней мере это решение оставить за собой.
Сначала казалось, что помолвка брата поможет ему настаивать в дальнейшем на самостоятельном выборе невесты — ведь в этом случае королевское семейство впервые отказалось от традиции, которой придерживались до сих пор при заключении браков принцев. В течение двухсот пятидесяти лет ни один король Англии не разрешал прямому потомку брать в жены одну из своих подданных. Такого не случалось со времен Карла II, который согласился, чтобы его брат женился на дочери графа. Хотя от этого союза родились две королевы — Мария и Анна, очень популярные в народе, — монархический предрассудок запрещал наследникам трона уязвлять таким образом достоинство короны.
Но ни одна принцесса, которую робкий принц Альберт, теперь герцог Йоркский, имел возможность встретить, путешествуя по миру, а также видеть во время праздничных торжеств в Англии, не нравилась ему так, как простая commoner[34], подданная его отца Елизавета из старинной шотландской семьи. За столом, покрытым зеленым сукном, король собрал частный совет, в который входили юристы короны и министры; он раскрыл документ, написанный на старом пергаменте, и зачитал Royal Marriage Act of 1772[35], утвержденный его предком Георгом II, согласно коему дети Королевского дома смогут в будущем заключать браки только с согласия монарха; более поздний указ предписывал заключение браков только с особами королевской крови.
Королю Георгу V оставалось лишь установить, в какой мере он признает волю Георга II. Опыт его бабки и пример собственного счастливого брака должны были побудить Георга V проявить максимальный либерализм в этом отношении. Разве королева Виктория не поплатилась дорогой ценой за «королевские» браки своих старших сыновей? Брак ее старшего сына Эдуарда не был счастливым; брак ее старшей дочери Виктории имел опасные политические последствия, ибо супруга императора Фридриха III казалась даже матери, не говоря уж о соотечественниках, слишком пруссачкой, а сын Виктории-младшей Вильгельм II смущал даже тех, кто не испытывал к нему ненависти. Поэтому, просто-напросто отдав свою вторую дочь замуж за английского дворянина, Виктория по этому поводу написала старшей дочери следующую двусмысленную фразу: «Мы обращаем взгляд на людей нашей собственной страны, которые независимы в средствах и по своему положению не ниже какого-нибудь мелкого немецкого принца». Да и позже преобразование Кобургского дома в Виндзорский выбросило за борт множество старых обычаев.
Две тетки Георга были замужем за людьми «не королевской крови», сам он был женат на женщине «не королевской крови», и хотя все три брака оказались счастливыми, король решил, что только младшие из его детей могут выбирать себе пару вне круга королевских семей; однако и они могли связывать себя узами брака лишь с семьями, принадлежащими к «трем первым степеням британской знати — герцогам, маркизам и графам». Следовательно, королевское решение не распространялось на сыновей и дочерей простых граждан, а также на иностранцев. Старшему же сыну, принцу Уэльскому, чей брак имел большое значение, предписывалось все-таки искать невесту среди дочерей монархов.
Оба брата должны были испытывать различные чувства, узнав об этом решении. Младший был доволен — ему разрешалось взять в супруги девушку по собственному выбору. Но старший, твердо убежденный, что жениться надо по любви, в противном же случае лучше остаться холостяком, оказался перед фактом, что, пока будет жив его отец, он может взять в жены только принцессу. Наверное, принц вспомнил то время, когда его дед, принц Уэльский, все еще был зависим от матери, хотя борода уже давно поседела. Ему известны были либеральные убеждения отца, касающиеся этого вопроса, и Эдуард точно знал, что решение принято по настоянию Совета, проявившего всесилие своей власти, за которой стояли традиции и чванливое упрямство society. Очевидно, все эти лорды, а главное, эти леди не допустят, чтобы позднее им пришлось склоняться перед королевой, которая ниже их по рождению. Принц не был ниспровергателем основ и готов был выполнять все обязательства, налагаемые на него происхождением, но от этого решения он, наверное, пришел в ужас.