Читать онлайн "Судьба «Нищих сибаритов»" автора Гастев Юрий Алексеевич - RuLit - Страница 7

 
...
 
     


3 4 5 6 7 8 9 10 11 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Чтобы проникнуть вечером в пустующий кабинет математики, Коле и его лучшему друге Володе Медведскому не понадобилось даже подбирать ключей. Библиотека оказалась еще лучше, чем можно было подумать при беглом дневном осмотре, и друзья не нашли резона ждать другого столь же удобного случая для расширения своего научного кругозора. Недаром, однако, кто-то из великих (с укоризной смотревший на друзей со стены кабинета математики) отдал столько сил изучению свойств наклонной плоскости — этот простейший механизм сработал без сбоев и тут, когда компания (тут же был их новый отчаянный друг Лева Малкин и познакомивший их на свою голову Юра Цизин, человек как раз очень скромный и смирный) обнаружила в кабинете (уже в самом кабинете, не в библиотеке) пару десятков новеньких логарифмических линеек и несколько арифмометров. Раздумывать было некогда (неровен час, кто-нибудь зайдет), и через тот же чердак, через который они проникли в храм науки, друзья вынесли из него всю свою интеллектуальную поживу в удивительно кстати оказавшемся при них (интуиция? озарение? научное предвидение?) большом мешке…

Память их не сохранила точной даты этого знаменательного дня (даже но поводу кворума — пардон, состава соучастников — обнаруживаются сегодня расхождения), хорошо лишь запомнилось, что еще снег лежал тогда. Зато навсегда осталась в анналах отечественной культуры (и, разумеется, в вечно хранимых архивах Большой Лубянки) цифра: 7-е апреля. В этот день все четверо (тут-то уж точно четверо) да плюс примкнувший к ним в радостном азарте Юра Гастев, итого, стало быть, пятеро, собрались в спокойной, благополучной, привыкшей к совсем другому обществу квартире полковника Александра Михайловича Медведского на Софийской набережной то ли по случаю очередной ведмедитно-раз…дитной «акции», то ли просто выпить немного, благо деньги завелись: кое-что из арифметико-логарифмической добычи, беспечно рассованной ими по комиссионным, продалось уже…

Читатель здесь вполне мог бы (да и не в первый раз) упрекнуть рассказчика в слишком уж легком тоне рассказа об этих подвигах героев, чуть ли не в любовании ими, а то и вовсе в кокетстве или браваде: ведь как никак речь идет о самом заурядном воровстве (не путать с импозантными «экспроприациями» начала века!). Смеем заверить: нет тут никакого любования, разве что неловкость одна, и, конечно, никто из них не захотел бы сейчас снова оказаться (и, надо полагать, не окажется) в такой роли. Правда, однако, есть правда лишь тогда, когда она вся правда. А ведь все сказанное — было. Да и преувеличивать степень теперешнего раскаяния в старых грехах и теперешнего стыда тоже ни к чему (опять-таки в интересах правды): нет у нас настоящего уважения к социалистической собственности, ну вот нет и все тут. Особенно у самых идейных. Не залезет в карман интеллигент сегодняшний, и в чужую квартиру не залезет, и даже в кабинет математики без спросу. Но вот, скажем, писчую бумагу или разные там копирки-ластики разве уж что самые чудаки (или ханжи?) своими не считают в наших НИИ или редакциях. Не говоря уж о всякой интеллигентной карандашной мелочи. А уж, знаете, поесть и выпить как следует за чужой счет (непонятно, за чей — но уж во всяком случае не за свой — глядишь, он-то как раз и есть социалистический?) на казенном банкете по случаю завершения какого-нибудь синекурного симпозиума в славящейся своим традиционным гостеприимством (знаком вам этот удобный оборот?) окраинной республике[37] — святое дело! Причем ведь это все интеллигенты (если хотите — образованцы{5}). А что уж говорить о людях заведомо неинтеллигентных, так называемых простых, из которых, как известно, всяческое начальство состоит!..

Но вернемся к 7 апреля. В тот самый день и были произнесены (и, увы, записаны, а впоследствии и найдены на обыске) слова, давшие название всему нашему очерку, а главное — Делу, о котором он повествует: «Братство Нищих Сибаритов». Помнится, первым это остроумное словосочетание произнес Лева Малкин (во всяком случае, ему так помнится; жизнеспособны и другие версии, но великодушные друзья так ни разу и не поспорили всерьез из-за приоритета). Все собравшиеся и образовали, по определению, Братство. Точнее: участники первой (и единственной) тимирязевской акции с умыканием орудий умственного труда были названы Членами-Учредителями Братства, а не случившийся тогда (но случившийся сегодня, а ранее принимавший участие в комиссионных хлопотах) Юра Гастев — кажется, просто Членом (или Почетным Членом? — тут еще возможны уточнения). Чем-то вроде Гека Финна в шайке Тома Сойера. Аналогия, кстати, идет достаточно далеко: «акции» типа вышеописанных (в Тимирязевке, на мехмате и помельче, со взрывами или, на худой конец, с обычным битьем стекол[38]) и были провозглашены, наряду с всепроникающим чувством юмора и античинопочитанием, основными задачами Братства. Нищая Братия не утрудила себя унизительным многословием: в Уставе Братства (и такой был ― впрочем, он-то и был по существу единственной сакраментальной бумагой во всем этом Деле) всячески приветствовались еще дружеские встречи с желательными, но не обязательными возлияниями, вроде сегодняшней, в честь удавшихся акций[39]

И все. Ничего больше не было написано[40]. И, как ни стыдно сознаться Братьям сегодняшнему читателю ― сделано больше ничего не было. Но — много ли надо для Дела? Надо отдать справедливость лубянским следователям: хотя в подавляющем большинстве Дел того времени не было и такого скудного криминала, как Устав «Братства Нищих Сибаритов», Дела все же, по-видимому, по возможности, стряпались, так сказать, законообразно, точнее, законоподобно. Если было вокруг чего «завертеть» Дело — его и закручивали. Ну, а уж если не было — не обессудьте: план есть план, в случае чего и под ОСО подвести можно, если на «настоящий» суд не тянет… Впрочем, в описываемое время никакого ОСО уже не было, и Дела делались по строгой форме: следствие начиналось, велось и благополучно (для Дела) заканчивалось пресловутой «двести шестой»[41].

Не будем, однако, забегать вперед ― о том, что было на самом следствии и позже, мы расскажем в следующей части нашей правдивой, смешной и печальной повести. Здесь же нам осталось довести рассказ до, как выражаются Аркадий Васильев, Юлиан Семенов и их доблестные коллеги по прославлению Щита и Меча, закономерного и неотвратимого конца преступной ниточки. Попросту говоря ― до ареста героев.

Итак, Устав Братства от 7 апреля[42] предопределил и состав обвиняемых по будущему Делу, и распределение статей Уголовного кодекса между ними! (Членам-Учредителям — весь букет, просто Члену — только пятьдесят восьмую). Сейчас это представляется совершенно очевидным. Но — не тогда.

Дело в том, что Братья в ту пору знали друг друга совсем плохо, и день 7 апреля, сам по себе очень приятный и памятный, тогда, честно говоря, не так уж им и запомнился. Да и кому это «им»? — Ведь «их»-то, собственно, еще вроде и не было. А было несколько, как принято говорить, совсем разных компаний, лишь отчасти знакомых между собой (среди десятков еще совсем других компаний). О первой такой «микрокомпании» уже говорилось: это Грабарь, Малкин и Гастев. У каждого из них и у всех вместе было много друзей и приятелей и опять же общих компаний, так что человек примерно их возраста, проходивший еще в десятом классе по алгебре раздел «Соединения и бином Ньютона»[43], легко подсчитает, по формуле С 5100 (число сочетаний из ста по пяти), какое астрономическое число различных дел с пятью обвиняемыми (порядок во внимание не принимается) могло бы напечь Лубянское ведомство из сотни молодых интеллигентных москвичей (цифры мы берем здесь просто для примера, совершенно наобум: пять — по числу подсудимых Братьев, сто — более чем скромная оценка знакомых по студенческой компании).

вернуться

37

Не обижайтесь, соотечественники: если республика, напротив, срединная, то тут как тут есть другая прекрасная формула ― о гостеприимстве русском. (Как показывает опыт встреч за круглым столом, в наше время нет вообще стран с негостеприимным начальством…)

вернуться

38

И такое было. Особенно Вильямс и Медведский любили разряжать огнетушители у себя в Менделеевке. А Марк Шнейдер (как этот красавец-верзила с внешностью интеллигентного Бени Крика и прямо-таки идеальными для Братства данными не угодил тогда в его Учредители ― уму непостижимо) продемонстрировал раз, что при желании и ящик с песком сбросить с пожарного поста в пролет с пятого этажа ― не проблема для пытливого ума, горячего сердца и умелых рук.

вернуться

39

В «Приключениях Гекльберри Финна» что-то вроде этого называлось «оргиями» (термин этот в начале книга употреблял Том Сойер, в конце Король).

вернуться

40

В деле еще фигурировали трогательные, но не совсем, как бы это сказать, технически совершенные стихи Малкина (с рифмами «мелкой вражды» «энкавэды» и т. п.) и Гастева («Золотое детство» ― «отец мой») и чрезвычайно яркий и изощренный эпос Медведского и Вильямса под собирательным названием ГНИИПИ (Государственный Научно-Исследователъский Институт Половых Извращений в городе ГНИИПИ ― столице одноименного островного государства) с очень выразительными рисунками; обо всей этой беллетристике мы расскажем во второй части нашего очерка.

вернуться

41

Статья Уголовно-процессуального кодекса об окончании следствия (теперешняя 201-я).

вернуться

42

Ныне ― День Нищих Сибаритов.

вернуться

43

Пожалуй, понятно, почему и теперь эта тема с такими наводящими на интересные размышления формулами изучается в средней школе лишь факультативно.

     

 

2011 - 2018