Подали кофе с ликерами.
— Charmant![11]. Ну‑с, тогда перейдем по законодательству к анекдотам, хозяином дома излюбленным. Ис-то-ри-че-ским. Хм... как бы растасовать их по единству сюжетики? S'hasardons[12].
Итак, анекдотец нумеро примо. Известно ли вам, милые, терпеливые слушатели, о рыцарских сантиментах императора Павла Петровича? Так‑с вот‑с. Еще до альянса с Нелидовой долгие годы нежнейшее чувство связывало его с Глафирой Ивановной Алымовой, фрейлиной. И даже после брака ее с некиим Ржевским Алексеем Андреевичем... Впрочем, он — не в счет. C'etait un homme mediocre — так... посредственное существо.
И, следовательно, анекдот мой не удался, получился холостой снаряд. Постараюсь исправиться.
Итак, нумеро секундо. Была без памяти влюблена в Павла Петровича фрейлина — тоже фрейлина — Мария Васильевна, дочка обер-гардеробмейстера Шкурина. У него, a propos[13] говоря, воспитывались сын побочный, а также две побочные дочки великой Екатерины и графа Орлова, Григория Григорьевича. Я вижу по лицу вашему, Александр Алексеевич, вы знаете их... Прелестная Шкурина, поняв, что для цесаревича она всего лишь балование жизни, echappee de vie[14], в девяносто шестом скрылась за стенами Смольного, а затем приняла иночество под именем смиренной сестры Паулины. На рясе продолжала носить фрейлинский вензель. Не находите ли, что нумеро секундо поучителен своей maniere touchante?[15]
Итак, анекдот нумеро терцио. Снова юная фрейлина. Видите, пока одни только фрейлины. Благороднейшая, чистая, непорочная голубица. Приглянулась она Павлу Петровичу, и он некиим заветным ключом, раздобытым Кутайсовым, отпер ночью замок в девичьей спальне ее. А ведь она была уже обручена и представлена в обществе как невеста Плещеева...
Александр Алексеевич похолодел.
— Скажите, Александр Алексеевич, не родственник ли вам Плещеев, Сергей Иванович, известный масон? Нет? Ах, да, он — Плещеев-Мешков, ветка другая. Мне спокойней рассказывать. Это все произошло в девяносто пятом году. Невеста его, прелестная фрейлина Веригина Наталья Федоровна, только что окончила Смольный. Сергей Иванович после визита Павла Петровича был, конечно, долгое время в полном отчаянии. Вы понимаете?.. Но позднее — утешился. Поелику брак его с Веригиной Натальей Федоровной счастливым во многих статьях оказался. Надеюсь, вы и тут понимаете?.. Впрочем, стоит ли о Сергее Ивановиче говорить?.. Ведь он тоже un homme mediocre. Ах, до чего я нынче бездарен! Вы будете сердиться на меня, милейший Александр Иванович. Я опозорил вашу recommandation[16]. Надеюсь, последний анекдот, нумеро кварто, принесет мне rehabilitato rehabilitation[17], говоря языком Цицерона, в ваших глазах.
Князь выпил глоточек ликера, понюхал своего душистого кнастера и, пожевав губами, продолжил:
— Значит, нумеро кварто. Пришла фантазия Павлу Петровичу выступить сватом, прикрывая свои другие грехи. Он, знаете ли, обожал эдакие transformations[18]. Захотел, например, однажды обедню служить, ему уже иерейское облачение сшили, да Безбородко отговорил. А жаль, признаться, мы куриозного спектакля лишились: был царь — стал поп. Но сие en passant[19]. Итак, он решил выдать замуж одну фаворитку свою...
Плещеев опять похолодел. Лицо стало каменным. «Неужто теперь... И при Лёлике?..» Голицын манерно отпил глоточек ликера, медленно поднял чашечку кофе, но раздумал, взял неторопливо щепоточку кнастера. И даже не взглянул на Плещеева, что сразу показалось тому подозрительным. Князь нюхать тоже раздумал, и это заставило еще более насторожиться.
— Фаворитку?.. гм... н‑да‑с... Так вот‑с... Лопухину, Анну Петровну... — От сердца мгновенно отлегло. — Препоручил он Кутайсову сосватать ее. Не с кем иным, как с прославленным ныне сановником, а в прежнее время все-таки уже вице-канцлером, графом Виктором Павловичем Кочубеем, a propos, любимым племянником светлейшего князя-канцлера Безбородко. Два сии дипломата, дядя с племянником, тайными каналами оповещенные, возможно, тем же Кутайсовым, выкинули экстравагантный кунштюк, un tour de passe-passe[20]. Граф Кочубей ночью, самым-самым спешным порядком обручился со знатной особой — Васильчиковой, Марьей Васильевной, любимой воспитанницей и родственницей — кавалерственной статс-дамы Загряжской, Натальи Кирилловны, да, да, которая осмелилась на рауте этой же Лопухиной поклониться... pardon[21]... задом. Не правда ль, сей анекдотец нумеро кварто уже занимательней?.. Павел Петрович разгневался, но оставалось ему только локти кусать. И пришлось выдать Лопухину за другого вельможу, помельче, — за князя Гагарина. Но все-таки граф Кочубей, несмотря на апогей своей блестящей фортуны, подал в отставку, уехал в Диканьку отсиживаться. До чего был умен!.. Но даже и на этом не успокоился — поторопился махнуть за рубеж. Вернулся в Россию лишь после воцарения нового императора. Вы знали об анекдоте нумеро кварто, Александр Алексеевич?.. Не знали?.. А как, по-вашему, предусмотрительно поступил Кочубей?.. Предусмотрительно?.. Ну, разумеется.