— Ты кого, парень, привез к нам?
Раздеваясь, Федор ответил:
— Это мой знакомый, рабочий шахты.
— Что привело его к нам, лесным людям? Ни один русский сюда не приходил.
Федор помолчал и ответил:
— Он приехал поднимать вас против богачей.
Все, как один, повернулись и посмотрели на Трошку, как смотрят на диковину. Богачи — скверные люди, но кто посмеет пойти против них? У богачей власть и сила, и чего может добиться человек, который перестанет покоряться им? Тюрьмы, каторги, голодной смерти.
— Чего они на меня смотрят? — спросил Трошка у Федора.
Федор перевел вопрос Трошки, и все засмеялись. Громче всех смеялся Трошка.
— Передавай им по-своему все, что я буду говорить, — попросил он Федора.
Федор оказался толковым переводчиком. Хотя лесорубы уже и слышали от Федора, что на шахте привалило землей тридцать человек, для них этот случай предстал теперь совершенно в ином свете. Стало ясно, кто повинен в этом несчастье.
Да-да, капиталисты изверги, кровопийцы, ради барышей ни перед чем не останавливаются и управы на них нет… Что, есть?.. Есть управа?.. А что с ними поделаешь? Не выходить на работу!.. Тихонов не станет собственноручно рубить лес. Да если б и стал, сколько он один свалит?.. Но он и платить не станет рабочим. И что тогда? Ложись да помирай!.. Но ведь и Тихонову тогда не до шуток будет. Без рабочих рук он что? Труха, пень облезлый — мигом в трубу вылетит. Покочевряжется, старый хрыч, и согласится с условиями, которые ему предъявят. А вдруг не согласится? А вдруг он — в полицию?.. Тогда держись — в ход пойдут плети, а то и хуже — в острог посадят, на каторгу. Всех не пересажают! И плетей на всех не хватит! А вот капиталистов и помещиков можно было бы всех в остроги запереть, для них места хватит, их меньше, а нас много!.. Какие слова говорит русский, даже дух захватывает! Но кто решится от слов перейти к делу?..
В юрте поднялся одобрительный шум. До чего же храбрый человек этот русский, ну прямо — Нюргун,[20] видать сразу: ничего не боится! Разве можно такому не оказать якутского гостеприимства?
Трошка тоже был доволен. По улыбкам, по блеску глаз, по тому, как громко лесорубы между собой разговаривали, размахивали руками, Трошка понял: его слова упали на благодатную почву.
Поздно вечером Трошка еле вырвался из гостей — его не отпускали, оставляли на ночь. И только когда Федор сказал, что Трошке завтра рано на работу, хозяева сдались. Но пешком они не разрешили гостю возвращаться. Федор запряг в нарту оленей и отвез Трошку до самого дома.
VII
На протяжении трех лет Федорка, сын Яковлева, жил словно во хмелю: развратничал, играл в карты, пьянствовал. Только к тридцати годам он немного остепенился, обзавелся хозяйством, стал жить вместе с матерью.
Пронырливая Авдотья посоветовала сыну взять у купца Сэрбэкэ под большие проценты конского мяса, рыбы и поехать в далекие тунгусские стойбища. Поехал новоиспеченный торговец по Ламскому тракту, заглянул в Оймякон. Спаивал охотников, обыгрывал их в карты, надувал безбожно. Набрал немало пушнины. Половину добычи отдал Сэрбэкэ в счет погашения долга, остальную выгодно продал. Теперь уже тяга к наживе владела им целиком.
Прослышав о том, что в Бодайбо большой спрос на продукты и все там дорого, Федорка с наступлением зимних холодов закупил побольше масла, мяса, рыбы и стал собираться к поездке в тайгу.
За несколько дней до своего отъезда в тайгу Федорка побывал в городе. На обратном пути он заночевал в Кильдемцах у купца Иннокентия.
Узнав, что Федорка собирается ехать в тайгу торговать, Иннокентий позавидовал Яковлеву-младшему. Вот где он наживется, поправит свои дела, хотя они у него, по слухам, и так хороши. Был бы Иннокентий помоложе, махнул бы вместе с Федоркой в тайгу! А здесь, имея дело с мошенниками Шараповым и Шалаевым, еле сводишь концы с концами, дрожишь, чтобы не прогореть. Самый дальний путь для грузов Иннокентия — Мачи, а Федорка едет на край света — в Бодайбо. Здесь Шарапов и Шалаев покупают у него самое лучшее мясо по полтора рубля за пуд. Интересно, почем мясо в Бодайбо? Наверно, раза в три дороже.
Федорка сидел за столом важный, надутый, свысока поглядывая на состарившегося Иннокентия. Он видел, что купец хочет о чем-то попросить своего гостя, но не отваживается.
Выпили еще по одной рюмке, закусили. Иннокентий заискивающе посмотрел на Яковлева-младшего, не решаясь похлопать его по плечу.
— Друг мой, если я пошлю с вами человека с грузом. Не согласитесь ли вы продать мои товары? Десять процентов комиссионных.
20