Эллен Родригес с интересом следила за этой беседой. С Брендоном Греем она встречалась только один раз, во время конференции, на которой у них состоялся горячий спор по поводу места женщин в агентстве. Как и многие другие работники, она была удивлена, когда Уайли назначил Грея на один из наиболее важных постов в Европе. Нахальный, амбициозный и во многом такой же заносчивый, как Уайли, высокий жилистый Грей, всегда коротко стриженный, частенько ошибался, но никогда не сомневался. Она взглянула на экран, показывающий перемещения синего крестика, соответствующего положению телефона, и только покачала головой. Крайне маловероятно, чтобы О’Коннор мог допустить такую детскую ошибку.
— Предполагаете, что Тутанхамон держит этот сотовый телефон при себе? — спросила она.
— Что вы имеете в виду? — резко вскинулся Грей; казалось, что видеоэкран буквально пышет его злостью.
— Я хочу сказать, что мы нашли телефон Содано на барже, куда, предположительно, его забросил Тутанхамон, чтобы сбить нас со следа. Зачем ему держать у себя телефон агента и давать нам возможность отслеживать его?
— Объясняю для начинающих: чтобы читать наши сообщения! — взорвался Уайли.
— Именно так, сэр, — подхватил Грей. — И, может быть, тогда офицер Родригес объяснит нам, каким образом мог телефон самостоятельно сойти с поезда в Геттингене?
Родригес ничего не ответила, разрываясь между своим чувством лояльности к агентству и уважением к О’Коннору.
— Сэр, возможно, наступило время подключить полицию Германии и Австрии? Без полного сотрудничества с ними нам будет крайне сложно отслеживать движение паспортов, — предложил Грей.
— Нет! — рявкнул Уайли. — Это скомпрометирует наши собственные действия. Отслеживайте паспорта неофициально. — Он отвернулся от экрана и внимательно посмотрел на Родригес. — Что у нас есть по Нефертити?
— Мы получили ее телефонные счета за последние двенадцать месяцев только что, — бесстрастным голосом сообщила Родригес, — поэтому сейчас все еще просеиваем их. За последние две недели Нефертити мало говорила по телефону: звонки ее агенту бюро путешествий в Гватемала-сити, звонки в Национальный музей археологии и этнологии, в музей «Пополь-Вух», оба также в Гватемала-сити. Единственное, что могло бы вызвать наш интерес, это последний звонок с ее мобильного телефона, — многозначительно добавила Родригес, — сделанный три дня назад из Вены в Международную поисковую службу в Бад-Аролсене, курортном городке на севере Германии. Я сомневаюсь, что Тутанхамон и Нефертити в Геттингене, более вероятно, что они направляются в Бад-Аролсен.
Уайли вновь повернулся к монитору с Берлином на связи.
— Сконцентрируйтесь на Геттингене и дайте полную свободу действий своим агентам, но пошлите также кого-нибудь и в Бад-Аролсен — просто на всякий случай. Так или иначе, но мы достанем их!
Та легкость, с которой Бернхард Бекер вставил вилы гидравлического манипулятора в прорези промышленного бака для отходов позади большого кинотеатра, объяснялась его десятилетним опытом работы на двадцатитонных грузовиках для вывоза мусора. Одно нажатие кнопки — и тяжелый бак без видимого напряжения взмыл в воздух. Большой «мерседес» закачался на мягкой подвеске, когда содержимое контейнера с грохотом посыпалось в кузов; жалобно взвизгнула гидравлика, приводящая в действие толкатели уплотняющего пресса. Направляясь в переднюю, уже спрессованную часть бункера, сотовый телефон «Нокия», попавший в подушку из большого количества бумажных полотенец и туалетной бумаги, продолжал подавать сигнал. Бекер снова поставил громадный бак на колеса, вынул захваты манипулятора и включил передачу грузовика.
— Это был на сегодня последний, Кристиан, — с улыбкой сказал он, трогая тяжелую машину с места и выезжая из развлекательного комплекса на Годехардштрассе к западу от средневекового центра Геттингена. — Жду не дождусь, когда смогу выпить свое пиво!
— Сегодня только по одной, Бернхард, — ответил сидевший рядом с ним Кристиан Дитер, его более молодой напарник. — Завтра Софи исполняется пять лет, и, если я сегодня вечером не соберу ее трамплин, у меня будут большие проблемы!
— Эх, женатый народ! Когда-нибудь ты поумнеешь. — Бекер свернул на оживленную Индустриштрассе и начал набирать скорость. — Was in Gottes Namen?[88]