— Und jetzt, das Thema von…[96]
Неожиданно заработало радио с музыкальной темой из старого военного фильма «Великий побег», и О’Коннор улыбнулся. Он быстро отсоединил коричневые провода и также зачистил их. Когда он соединил их, они заискрили и двигатель завелся.
— Езжайте за мной, — сказал он Алете и, подождав, пока та сядет за руль «пассата», выехал с автостоянки.
Они скрылись в небольшом лесу к северу от Фрайштадта, перенесли в «тойоту» свой багаж, в котором находились драгоценные статуэтки, и О’Коннор спрятал «пассат» в густых зарослях кустов.
— А это просто на случай, если владелец заявит о том, что у него украли автомобиль, — сказал он, цепляя на «тойоту» номера с «пассата».
— И все-таки мне интересно… — сказала Алета, когда они снова вернулись на шоссе Е55 и направились на север, в сторону тихого пункта пересечения австрийско-чешской границы.
— Как у меня это получилось? — ухмыльнулся О’Коннор. — Секретные мужские дела.
— Нет, хотя когда-нибудь вы мне покажете, как это делается; я имею в виду, что там, на парковке, стояли два БМВ и «мерседес» новой модели. Почему вы взяли эту старую «тойоту»? Она привлекает меньше внимания?
— Конечно, но тут есть также и технический аспект. В автомобилях последних моделей в зажигании имеется радиочастотный идентификационный чип, которому нужен специальный ключ, так что просто скрутив провода зажигания, их не заведешь; а некоторые ключи содержат еще и встроенное электрическое сопротивление, которое должно точно соответствовать значению в памяти автомобиля. Это тоже можно обойти, но машина-то нам нужна совсем ненадолго: завтра мы должны быть в Гамбурге.
Инспектор Эрих Польцер из полиции Верхней Австрии вышел со своей женой из поезда и растерянно оглядел автостоянку перед железнодорожным вокзалом Фрайштадта.
— Unser Auto gestohlen![97] — со злостью воскликнул инспектор и полез в карман за сотовым телефоном.
43
Сан-Педро, Гватемала
Последние лучи солнца ярко окрасили облака, которые, казалось, изливались из кратера Сан-Педро, самого маленького из трех вулканов, стражами возвышавшихся над озером Атитлан и разбросанными по его берегам деревушками. Лодочник причалил свой катер lancha к пристани в Сан-Педро, аккуратно коснувшись свай. Воды озера облизывали старые деревянные ступени пирса; старик безошибочным движением закрепил тросом корму своей лодки. Монсеньор Дженнингс протянул лодочнику деньги и взобрался на палубу — лодка опасно накренилась. Лодочник выровнял ее, взявшись руками за пристань, и сокрушенно покачал головой, когда Дженнингс потерял равновесие и свалился в воду.
— Imbecil![98] — раздраженно крикнул Дженнингс, подгребая к пирсу и карабкаясь на ступеньки.
Старый лодочник пожал плечами и поставил чемодан Дженнингса на пристань. Отточенным коротким рывком он отвязал трос от сваи и задним ходом отчалил.
— Adios, senor![99] — Старый лодочник по-прежнему усмехался, уплывая в сумерки, спускавшиеся на гладкую поверхность озера.
— Tuc tuc, senor! Tuc tuc![100]
— Aqui, senor, aqui![101]
Между двумя юными таксистами возникла ссора — каждому из них было лет по двенадцать. Один из них схитрил и завез свой трехколесный мотороллер «тук-тук» под оградительную веревку в конце пристани, получив таким образом преимущество перед вторым мальчишкой, который ждал в очереди. Дженнингс выбрал вариант, где нужно было меньше идти пешком, разозлив этим мальчика, который придерживался установленных правил.
— Que te jordan! Hijo de puta! Да пошел ты, сукин сын!
Водитель Дженнингса показал второму мальчишке неприличный жест рукой, завел мотор и направил свой шумный маленький трехколесный мотороллер по узкой дороге, ведущей к городской площади на вершине холма.
— A donde, senor?[102]
— La Iglesia,[103] — ответил Дженнингс, показывая в направлении побеленной католической церкви, стоявшей на одном из склонов вулкана Сан-Педро.
Хотя с Дженнингса все еще капало, он сидел, вцепившись в хлипкую металлическую раму, поддерживавшую тент «тук-тука», и с интересом рассматривал юного таксиста. Оливковая кожа мальчика была безупречной, и Дженнингс принялся мысленно гладить подростка рукой по внутренней стороне бедра. Мальчишка искусно лавировал между туристами и местными жителями, шатавшимися по маленьким придорожным лавкам, в которых предлагалось все что угодно — от плетеных корзинок до мексиканских пирожков тако, от специй до гамбургеров. Местные деревенские женщины в элегантных одеждах corte грациозно шли по улицам, неся на голове — казалось, без всяких усилий — большие корзины с фруктами и хлебом.