Во-вторых, все поправки выносятся на голосование одним пакетом. А форма бюллетеня будет предельно лаконична (и лингвистически безграмотна):
«Вы одобряете изменения в Конституцию Рувзии? – Да / Нет».
Почему бы не провести нормальный, законный, человеческий, гражданственный, легальный и легитимный референдум с полным разбором по всем пунктам?
P. S.
Президент однажды сказал, что Рувзийская Конституция – это живой развивающийся организм. И когда ему предложили поставить памятник Конституции, он отказался и спросил: «Зачем? Она же живая!»
А теперь он препарирует её – заживо…
***
В целом все самоуправцы, зашторники, злошепчи, скрытники, бродяги, паразиты и провокаторы обобщённо именуются «вредителями».
А те некогда признаваемые, уважаемые и защищаемые «права и свободы человека и гражданина» теперь известны как «семь фундаментальных зол», «семь дестабилизирующих факторов», «семь ложных ценностей».
***
[Запись]
…
1 июня 2020 года.
Меня серьёзно беспокоит мой «Граф Нулин23».
На приёме он демонстрирует тревожные приступы, пониженное настроение с незначительными перепадами («его нет – забыл, какое оно бывает») и, местами, несколько эксцентричное поведение с эмоциональным перевозбуждением. Очевидно, что расстройство прогрессирует. Предварительный прогноз неблагоприятен. Не исключаю скорого повторения попытки самоубийства.
Расстройство – тяжёлое. Пациент по-прежнему опасен для себя. Непосредственной опасности для окружающих не представляет, однако в условиях пандемии злостно пренебрегает использованием средств индивидуальной защиты, масочный режим не соблюдает, санитарное законодательство нарушает, чем создаёт угрозу распространения заболевания, представляющего опасность для окружающих – новой коронавирусной инфекции.
Возможно, таким образом пациент проявляет склонность к пассивному суициду, полное безразличие к собственной жизни или осознанный протест против установленных ограничений. Просьбу надеть медицинскую маску снова встретил сопротивлением. Всё ещё нуждается в напоминаниях, предупреждениях и разъяснениях. Следовательно, пациента нельзя считать адаптированным к режиму самоизоляции и прочим ограничительным мерам.
Пациент не агрессивен и утверждает, что не признаёт насилия. На приёме продемонстрировал некоторую асоциальность, в детстве был скрытным. Лично-доверительных связей не имеет и утверждает, что разуверился в любви. При этом обострено чувство несправедливости, на логическом уровне сохранено абстрактное сочувствие к «человеку», «соседям», «народу». Осознаёт свою принадлежность к согражданам. Считает себя «таким, как все». Чувство близости к родным и духовные связи с ними утратил, однако о родителях отзывается положительно.
Основной диагноз – без изменений: шизотипическое расстройство, осложнённое депрессивными состояниями и деперсонализацией-дереализацией. Предположительно, ДП-ДР явилась защитной реакцией на неустановленную психоэмоциональную травму. Утверждает, что в детстве был слабонервным и впечатлительным. Критичность сохранена, хотя пациент утверждает, что «привык» и «не боится». Озвучивает причудливые ассоциации.
Тип личности – астенический, темперамент – меланхолический, с детства склонен к суициду, страдает социофобией, заниженной самооценкой и комплексом неполноценности, что подтверждается заключением патопсихолога Новочекинского ПНД, которое до сих пор не утратило своей актуальности.
Способность пациента понимать значение своих действий и руководить ими – под вопросом. Однако он убеждён, что полностью отдаёт себе отчёт в своих поступках. Явных признаков общественной опасности не демонстрирует.
Пациент аполитичен, хотя намерен проявить себя в политическом мероприятии – возможно, в качестве сублимации подавленной неудовлетворённости. В связи с этим объявил себе «мораторий» на самоубийство. Эта условная отсрочка даёт мне некоторую определённость в работе с пациентом. Вероятно, разумным будет участить приёмы и поэтапно форсировать медикаментозное лечение.
До сегодняшнего приёма пациент демонстрировал устойчивую ремиссию за счёт психотерапии, фармакотерапии и собственных сознательно-волевых усилий. Теперь же я наблюдаю ухудшение картины вследствие отчаяния на фоне неблагоприятной санитарно-эпидемиологической обстановки.