Мой доверитель демонстративно саботировал КАРАНТИННЫЕ меры – позволял себе покидать жилище без веских оснований, не соблюдал масочно-перчаточный режим. Крайне скептически относился к официальной статистике заболеваемости и смертности. Он многократно подвергался дисциплинарным взысканиям за несоблюдение санитарно-эпидемиологических правил на рабочем месте. До и после увольнения подвергался административным штрафам за нарушение санитарного законодательства. Своим халатным поведением мой доверитель подвергал окружающих смертельной опасности. И он это признаёт.
К сожалению, сейчас он не может полноценно исповедаться или деятельно раскаяться, но уверяю: он чистосердечно признаётся в том, что всю свою жизнь прожил грешником, безбожником и кощунником. А теперь он стал ещё и преступником! КАРАНТИННЫЙ саботажник, биотеррорист и самоубийца – это всё он! И слава Богу, что его суицидальное поведение, так или иначе, приостановилось вместе с провокационными прогулками! Хотя не исключено, что по его вине много хороших людей уже погибло от коронавируса.
Тем не менее, мы, в первую очередь, должны исходить из общего состояния моего доверителя. Кроме того, нам следует решить вопрос о его вменяемости – при жизни и на пороге смерти. Мы располагаем достаточными данными. Если судебно-психиатрическая экспертиза скажет, что он вменяем – тогда пусть ему назначат соразмерное наказание за саботаж КАРАНТИНА, биотерроризм и покушение на самоубийство. В противном случае – интенсивное наблюдение в специализированном стационаре сможет спасти и перевоспитать его заблудшую больную душу. Конечно, при условии, что мой доверитель придёт в себя. Но если же он не выживет, то будет уже не важно, был ли он вменяем или нет. Он не станет возражать против того, чтобы его признали самоубийцей, и будет готов понести заслуженное наказание. И поэтому я прошу Святейший Суд вынести справедливый приговор и привести его в исполнение – с учётом всех обстоятельств».
***
Граф Нулин
Записки сумасшедшего25
05.02.2007 г.
TABULA RASA26
Привет, Бумага! Терпи!
(Или, как говорят у них на Западе, «Диа Дайри!»)
Доктор посоветовал мне «изливать душу» на твои страницы.
Отныне мы – спутники. Я буду держать тебя под подушкой, брать с собой на улицу, фиксировать в тебе мысли.., пока меня хватит на всё это.
Я никогда не пробовал вести дневник и не испытывал нужды что-то кому-то изливать, но мы же, вроде как, должны быть близки. Поэтому я всё-таки попробую.
Не знаю, зачем, но я уже испачкал твою страницу чернилами, и отступить уже не вправе. Так что тебя я намерен исписать до конца…
…
30.08.2012 г.
КОНВЕЙЕР
Диа Дайри!
Меня окончательно поглотило нечто страшное, чёрное и липкое.
То ли я прилип, то ли скольжу теперь куда-то не туда.
Это сравнимо с кошмаром. С конвейером. С бесконечным адским конвейером, который движется в никуда. Движется, по общему правилу, равноускоренно – медленно, но верно придвигая что-то ко мне. Или приближая меня к чему-то. В зависимости от того, стою ли я за ним или лежу сверху. А я – то там, то там. Впрочем, это не важно, ведь как такового контроля над ситуацией в любом случае нет.
Когда стою, то не в моей власти ни отойти, ни отвернуться, ни даже закрыть глаза (не имею права – инструкции не позволяют). Всё, что он приносит или проносит мимо, подлежит полноценной процедуре, – анализу, осмыслению, обработке и переживанию, – несмотря на то, что все эти вещи, люди, встречи, разлуки и события – абсолютно идентичны. Когда лежу, то не в моей власти сойти с него, не говоря уже о том, чтобы встать и пойти в обратном направлении – против движения. Так или иначе, в моих силах – лишь периодически ускорять его лишней кружкой запретного чёрного кофе.
Общий режим – это всё-таки позиция «у». Позиция «на» – это скорее исключение, чем правило. В СБ-ВС обнаруживаю себя лежащим на этом самом конвейере, который несёт одновременно и в никуда, и к чему-то – неизвестному, но смутно предполагаемому: для кого-то – страшному, для меня – желанному. Всё ближе и ближе. В лежачей позиции можно и прикрыть глаза, и даже увидеть какие-то сны. Но, так или иначе, полностью освободиться, оторваться от конвейера, – на данный момент и в перспективе, – несбыточно. Когда наступит ПН, лента стряхнёт меня и опять приставит к себе стоймя – на очередное «новое» место, где я простою до ПТ в бессмысленном перебирании всего и вся. Одной остановкой ближе…