Дым усиливался, подпрыгивание превратилось в яростные скачки, мелькнули язычки пламени, ракетные вспышки искр, пламя, пламя дрожало и металось и вдруг разделилось на две ровные половины. Два языка пламени поднимались от камней всё выше, выше, и вот уже из них образовались две фигуры – мужская и женская.
Они были сделаны из огня! Как же яростно, как пламенно они обнимались, целовались, оглаживали друг друга! Жар! Жар! Пожар любви охватил остров! Они заходили всё дальше-дальше, огненные руки, бёдра, плечи играли, пульсировали, перенакалялись…
– Кхе-кхе… – кашлянул капитан.
Огненные любовники на миг приостановили свои поцелуи.
– Кто-то, кажется, кашляет, – сказал огненный мужчина.
– Да нет, милый, тебе показалось. – И женщина снова страстно прильнула к нему.
Капитан кашлянул сильнее.
– Извините, – сказал огненный мужчина, заприметив наконец наши фигуры, – это вы кашляете, чтоб оторвать нас от любовных игр?
– Вот именно, – подтвердил Суер. – Всего один вопрос: вы камни, люди или огонь?
– И то, и другое, и третье, – отвечал огненный. – Весь наш остров наполнен камнями разного рода. Я – камень мужской, а вот она – женщина. Кстати, как тебя зовут, дорогая?
– Анит, – улыбнулась огненная женщина. – Мы давно мечтали друг о друге, но никак не могли воссоединиться. Ведь камни не двигаются или двигаются в очень редких случаях, к примеру, при извержении вулкана. То-то тогда бывает любовь!
– Это я вас воссоединил! – похвастался старпом. – А что, приятель, нет ли у вас каких драгоценностей или бриллиантов?
– Знаете что, – сказал огненный мужчина, – нам с вами болтать некогда. Ведь мы сгораем, у нас нет времени. Так что, извините нас, господа, мы делом займёмся.
И они снова слились в любовной и огненной игре.
Обнимаясь, обвиваясь, обволакиваясь, они поднимались всё выше и выше в небо, удлинялись их руки и ноги, дым и пар, как белые и чёрные нимбусы, стояли у них над общей теперь головой, раздался крик боли и счастья, взрыв и… они растаяли, вместе с остатками дыма улетели в небеса.
Только дух опалённых кедровых шишек расстелился над островом.
Потрясённые картиной огненной эротики, мы долго сидели, задумавшись над тщетой.
– Попробуем ещё разок, – сказал старпом. – Хотелось бы получить ответ насчёт драгоценностей.
Он взял в руки очередной камень и шепнул ему на ухо:
– Слушай, камень, внимательно! Сейчас я тебя брошу, и как только ты воспламенишься, немедленно скажи мне: есть на острове драгоценности или бриллианты? Или нет? А дальше дуй свою любовь. Пойми, мне надо украсить свой брачный чертог.
Старпом кинул камень в груду других камней.
Брошенный долго скакал, отталкиваясь боками то от одного камня, то от другого. Вдруг приник к какому-то, и снова явились брызги искр, дым, шипенье, пламя и в пламени новые огненные мужчина и женщина.
Как мы ни кашляли, как ни кричали, эти двое не обращали на нас внимания, они сгорали, обнимая друг друга, уходили всё выше в небо, в нимбы, в бездну, и наконец откуда-то из заподнебесья раздался слабый крик:
– Бриллиантов нету!
– А где они? А где? – кричал старпом, но огненные любовники пропали в космических сферах.
– Надо бы ещё попробовать, – вздохнул старпом. – Интересно, где же всё-таки бриллианты?
– Так вы весь остров сожжёте, – сказал капитан. – Ладно, пробуйте в третий раз. Последний[7].
Глава XLVIII. В рассол!
Старпом взял в руки третий камушек и только размахнулся, как лоцман сказал:
– Позвольте, а что это у вас всё старпом да старпом камни бросает? Дайте и мне попробовать, я тоже люблю наблюдать огненные любовные игры. Пахомыч, отдай булыжник!
– Да здесь их полно, – отвечал старпом. – Бери да бросай!
– Передайте этот булыжник лоцману, – приказал капитан. – Я не позволю сжечь в любовной игре весь этот остров. К тому же посмотрите-ка на те два главных камня, которые венчают всю эту пирамиду.
Да, мы совсем забыли про два огромных камня – чёрный и красный – огромнейшие яйца на макушке острова.
– Смотрите, какая между ними узкая щель, – продолжал капитан. – Не дай Бог их сдвинуть, представляете себе, что тут начнётся?! Догадываетесь? Так что, лоцман, кидайте этот небольшой булыжник и – хорош.
Лоцман схватил булыжник и шмякнул им в какой-то камень неподалёку от нас.
Слишком уж близко ударил лоцман, и сам ошпарился, и нам пришлось отбежать на несколько шагов.
С шипеньем и клёкотом явились перед нами новые фигуры: мужчина и женщина. Они кинулись друг к другу, но тут же отпрянули в стороны.
Мужчина снова кинулся к ней, но женщина оттолкнула.
– Нет-нет, – повторяла огненная женщина, – я с тобой обниматься и сгорать на пару не собираюсь.
– В чём дело? – сокрушался огненный человек.
– Ты мне совсем не нравишься. В тебе больше дыму, чем огня.
И действительно, новоявленный воспламенившийся пылал не так активно, он скорее тлел, и если до колен ноги его были раскалены как угли, то выше он совсем терялся в дыму и в копоти.
– Коптишь, брат, слишком коптишь небо, – объясняла женщина. – Я лучше сольюсь в игре с кем-нибудь из этих джентльменов, ну хотя бы с тем, кто бросил в меня камень. Вполне приличный человек и, кажется, лоцман. Сейчас возьму, сожму и сожгу его в своих любовных, объятьях.
И она, играя призрачным алым бедром, направилась к лоцману.
– О нет! Только не это! – вскричал потрясённый лоцман. – Я не люблю огненных ристалищ, терпеть такой любви не могу! У меня уже была одна, которая сожгла всю душу, хватит! Целуйте капитана или старпома! Да и чин-то у меня маленький. Всего-навсего лоцман!
– О нет! – твердила женщина, протягивая к лоцману жаркие длани. – Ты бросил в меня камень! Ты разбудил! Ты!
– Эй, девушка! – крикнул старпом. – Извините, вы не подскажете нам, где тут у вас драгоценности? А?
– Вот они, драгоценности, – говорила девушка, оглаживая свои бёдра, чресла, перси, ланиты, флегмы, гланды и шоры. – Вот перлы!
– А другие? – крикнул старпом.
– А другие у него, – указала она на лоцмана огненным пальцем и буквально ринулась к нему. Шлейф раскалённой пыли взметнулся над нами, а лоцман, как сидел, так неожиданно и подпрыгнул и бросился в воды океана.
Он вынырнул довольно далеко от берега, как следует отфыркался и закричал:
– Иди сюда, кобылка моя! Иди сюда, о полная перлов! О, какие объятья я тебе приготовил! Волна! О волна – солёная перина моей любви, сотканной из крови, пота, соли и огня! Прими мою огненную подругу!
– Фу, подонок, – плюнула огненная любовница. – Какой у вас, оказывается, хитроумный и противный лоцман. Такой действительно проведёт караван верблюдов в игольное ушко. Спрятался от жара сердца в солёный холодок. В рассол! В рассол!
Огорчённая, металась она, заламывая руки, и наконец всосалась обратно в камень.
– Ну, а мне-то что ж теперь делать? – ныл дымный мужчина. – Куда мне деваться? Никто меня не любит, никому я не нужен. Поджарьте хоть на мне шашлык или вскипятите чайник.
Ну, мы добродушно повесили чайник на нос дымному мужчине, дождались, пока он закипит, заварили краснодарского и долго сидели вокруг обиженного судьбой любовника, как будто возле костра.
Попили чайку, спели несколько песен.
– Подвесьте ещё чего-нибудь, подвесьте, сварите, накалите, просушите. Я хочу быть полезным.
– Нечего, брат, нам больше вешать, – сказал старпом. – Извини. Была бы уха, мы бы тебе уху на ухо повесили.