Предстояли консульские выборы на 79 год. Аппиан пишет, что комиции избрали Суллу консулом в угоду ему, но он отказался и провел на эту должность Публия Сервилия Ватию и Аппия Клавдия Пульхра (ГВ. I. 103. 480). История эта весьма загадочна и довольно любопытна. Высказывалось мнение, что диктатор не выдвигал свою кандидатуру на выборах и отказался от переизбрания потому, что нарушил бы в таком случае собственный закон о десятилетнем интервале между первым и вторым консулатами.[1410] Это вполне возможно, но непонятно другое: шла ли речь о спектакле, позволявшем Сулле продемонстрировать примерное законопослушание, или его соратники проявили излишнюю прыть? Сомнительно, что он ничего не знал о выдвижении его кандидатуры: это делалось не в одночасье, да и не могли сторонники диктатора не понимать, что оказывают ему медвежью услугу – ведь при переизбрании он уподоблялся Марию, Цинне и Карбону. А услужливых дураков в ближайшем окружении Суллы не замечено. Посему остается думать, что он устроил политический спектакль, – если, конечно, история, рассказанная Аппианом, изложена точно. Следует напомнить, что сцены такого рода устраивал впоследствии и Цезарь, отказывавшийся от знаков царской власти, которую ему публично предлагали. Да и его преемник Октавиан, как известно, в январе 27 года притворно сложил с себя власть, чтобы затем вновь принять ее по настоянию сенаторов.[1411]
Но если Цезарь и Октавиан прибегали к таким средствам для укрепления власти, то Сулла замыслил иное. Он демонстрировал законопослушание, по-видимому, не ради себя, а ради упрочения созданной им системы – ведь всего через несколько месяцев диктатор, выражаясь современным языком, подал в отставку.
Произошло это, видимо, в январе 79 года, вскоре после вступления в должность новых консулов – Аппия Клавдия Пульхра и Публия Сервилия Ватии.[1412] К всеобщему удивлению, Сулла объявил о сложении им полномочий, распустил ликторов и заявил, что готов дать отчет о своих действиях всякому, кто пожелает. Аппиан рассказывает, что после этого какой-то юнец стал поносить его и не прекращал браниться до тех пор, пока бывший диктатор не дошел до дому. Тот же, прежде чем войти в дом, заметил: «Этот мальчишка послужит помехою для всякого другого, кто пожелает сложить с себя власть».[1413] «Прошло короткое время, и римляне поняли, насколько Сулла был прав: Гай Цезарь своей власти не сложил» (Аппиан. ТВ. I. 103. 480–484; 104. 485–487; Плутарх. Сулла. 34.6). Насколько достоверен рассказ Аппиана, мы не знаем, но он отражает если не реальный факт, то черты характера Суллы – умение не обращать внимания на мелочи, а также его блистательный артистизм. Демонстративным равнодушием бывший диктатор добился едва ли не большего, чем юнец – своей выходкой. Он выставил дерзкого в качестве моськи, лающей на слона. Это было хорошим дополнением к главному спектаклю – сложению диктаторских полномочий.
Неожиданная отставка диктатора, естественно, повергла его сограждан в изумление – ведь никто не оспаривал власть повелителя Рима. Это впечатляло куда больше, чем отказ от третьего консульства. Недоумевали античные писатели более позднего времени, теряются в догадках современные ученые. Удивлял не только отказ от абсолютной власти, но и отсутствие у Суллы боязни оказаться частным лицом после того, как он перебил стольких людей. Плутарх объяснял поступок Суллы верой в свое счастье, а Аппиан – тем, что он пресытился войнами и властью «и полюбил сельскую жизнь» (Плутарх. Сулла. 35.6; Аппиан. ГВ. I. 103. 482; 104. 490). Современные историки прибегают к более хитроумным объяснениям. Одни говорят о том, что он сложил диктаторские полномочия еще перед принятием консулата в 80 году, а через год просто истек срок консульской должности, о сложении которой он, как полагается, и объявил.[1414] Другие пишут, что он столкнулся с организованной оппозицией знати, недовольной его всевластием и монархическими устремлениями.[1415] Третьи указывают, что ни римское общество, ни сам Сулла еще не готовы были к введению постоянной единоличной власти, диктатура изначально рассматривалась как временная, да и сам диктатор уже был, по-видимому, тяжело болен.[1416] Указывается, наконец, что Сулла, в сущности, отказался от конкретной должности, но не ушел от политики и продолжал пользоваться серьезным влиянием.[1417]
С большинством этих суждений трудно спорить. Это мы сейчас знаем, что всего через полстолетия в Риме установилась императорская власть, просуществовавшая пять долгих веков. Сулла этого не знал и ни о какой монархии не помышлял. Он достиг всего, чего хотел, – добился славы и влияния, наградил друзей, покарал врагов. Оставалось лишь наслаждаться достигнутым. Даже его собственное окружение не поняло бы, если бы он продолжал бессменно управлять Римом. Ведь Цезарь, который смеялся над Суллой, отказавшимся от диктатуры,[1418] был предан даже ближайшими соратниками – он захотел слишком многого. Тем более не мог не чувствовать таких настроений его предшественник, хотя об организованной оппозиции в рядах знати пока еще говорить не приходилось.
Бывший диктатор в общем-то мог не опасаться неприятностей. О каких-либо репрессиях против него не могло идти и речи – консулы были его ставленниками, плебейские трибуны молчали. В Италии жило более 100 тысяч сулланских ветеранов, в заседаниях комиций участвовали многие из десяти тысяч Корнелиев – освобожденных им рабов. Все это обеспечивало Сулле безопасность на случай смут (Аппиан. ГВ. I. 104. 489). Кроме того, на улице его сопровождала густая толпа клиентов, и какому-нибудь убийце-одиночке нелегко было бы прорваться к нему. В доме же он вряд ли принимал кого попало. Конечно, от случайностей не застрахован никто, но Сулла верил в благосклонность богов и не ошибся.
Был ли он доволен созданной им системой? На сей счет источники молчат. Поскольку новые порядки еще не успели показать, насколько они хороши или дурны, у их создателя не было оснований для скоропалительных выводов.
Как уже говорилось, отказ Суллы от полномочий диктатора не означал ухода из политики – это противоречило бы всей римской традиции. Он, так сказать, лишь перешел в новое качество. Сулла перестал заниматься каждый день массой вопросов как прежде, но берег свое влияние, auctoritas, для того, чтобы в наиболее важных случаях бросить его на чашу весов.[1419] К слову сказать, его формально назначили проконсулом Цизальпинской Галлии (Транш Лициниан. 32F). Однако это было лишь почетное назначение – в «свою» провинцию он не выехал и ею не управлял.[1420]
Одним из таких случаев стали консульские выборы на 78 год. Главными претендентами были Марк Эмилий Лепид и Квинт Лутаций Катул. Последний был преданнейшим сторонником бывшего диктатора и созданного им порядка, истинным человеком идеи, хотя и отжившей. А вот Марк Лепид являл собой фигуру куда более противоречивую. Он был женат на Апулее – возможно, дочери мятежного трибуна Сатурнина (Плиний Старший. VII. 122). Одного из его отпрысков, по-видимому, усыновил консул 83 года Луций Корнелий Сципион (V. 22. 17). Во время правления Мария и Цинны Лепид оставался в Риме, но во время последнего тура гражданской войны в 83–82 годах перешел на сторону Суллы, разведясь с компрометирующей его женой.[1421] В 81 году он стал претором и нажился на проскрипциях, а по истечении срока должности управлял Сицилией и обогатился там за счет вымогательств и грабежей.[1422]
Катула активно поддерживал Сулла, а Лепида – Помпеи (Плутарх. Сулла. 34.7). Почему он, Помпеи, получивший от Суллы триумф, женившийся на его падчерице, вдруг выступил против него? Если исходить из версии Плутарха о предшествующих трениях между ними, вопросов не возникает. Но мы уже показали, что эта версия весьма сомнительна. Откуда же тогда возникли противоречия?
1411
Об обоих случаях с указанием источников см.: Машкин Н. А. Принципат Августа. Происхождение и социальная сущность. М.; Л., 1949. С. 108, 310.
1413
Ф. А. Михайловский считает, что речь идет о Катоне Младшем (Комментарии // Аппиан. Гражданские войны. М., 1994. С. 396. Прим. 129), но в источниках на сей счет ничего не сказано.
1416
Егоров А. Б. Рим на грани эпох. Проблемы рождения и формирования принципата. Л., 1985. С. 59.
1418
Светоний. Юлий. 77: «Сулла не знал и азов, если отказался от диктаторской власти», – говорил Цезарь.
1422
Broughton T. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. Vol. II. N. Y., 1952. P. 80 (с указанием источников).