Все это, однако, не снимает еще одного вопроса – почему Марий не попытался добиться еще одного консулата и вновь сыграть роль спасителя государства? Плутарх не сообщает о его участии в выборах на 89 год, хотя выше рассказывает о таком куда менее значимом сюжете, как провал на выборах в эдилы (Марий. 5. 1–3). Посему можно не сомневаться, что победитель германцев и не пробовал попытать счастья. Почему? Очевидно, из-за отсутствия шансов на успех. Нового возвышения Мария нобилитет не желал – арпинат и так уже был консулом шесть раз, тогда как после Сципиона Эмилиана этой чести и дважды-то больше никто не удостаивался. В 98 году он благоразумно отказался от участия в цензорских выборах, то же самое сделал и теперь, чтобы не терпеть унизительного провала.
Хотя римляне отразили первый натиск союзников и даже добились в ряде случаев серьезных успехов, общее положение оставалось тяжелым; одно дело остановить и потеснить врага, другое – выиграть войну. Росли трудности с комплектованием армии. Подкрепления приходили отовсюду – из Испании, Цизальпинской Галлии, с Сицилии, даже из Нумидии.[706] В войско приходилось зачислять даже вольноотпущенников (Ливии. Периоха 74; Annum. ГВ. I. 49. 212; Макробий. Сатурналии. I. 11. 32).[707]
Положение еще более осложнилось осенью, когда стало известно, что к движению готовы примкнуть прежде лояльные этруски и умбры.[708] И в октябре 90 года[709] консул Луций Цезарь издал закон, согласно которому те из повстанцев, кто сохранял верность Риму, получали права римского гражданства (Цицерон. За Бальба. 21; Annum. ГВ. I. 49. 212–213; Авл Геллий. IV. 4. 3). Это стало первой серьезной уступкой италийцам.[710] Она повлияла на настроения в Этрурии, общины которой предпочли в большинстве своем сохранить верность (Аппиан. ГВ. I. 49. 213). Те же, кто восстал, были разбиты Катоном. Взбунтовавшимся было умбрам нанес поражение легат Авл Плотий (Ливии. Периоха 74; Орозий. V. 18. 17).
10 декабря 90 года вступили в должность новые плебейские трибуны. Среди них были Марк Плавтий Сильван и Гай Папирий Карбон. В начале 89 года они предложили еще один закон, получивший их имя. Он предполагал дарование civitas Romana представителям союзных общин в течение двух месяцев – подразумевалось, что те, кто оказывает римлянам сопротивление, также может воспользоваться этой милостью, если сложит оружие (Цицерон. За Архия. 7). Правда, римляне и здесь сжульничали – новые граждане не вливались в состав 35 старых триб, что могло обеспечить им численный перевес, а образовывали восемь (позднее десять) дополнительных. Как бы они ни голосовали, повлиять на решение 35 остальных триб они не могли. Это в недалеком будущем вновь посеяло семена раздора (Беллей Патеркул. П. 20. 2; Аппиан. ГВ. I. 49. 214–215; 53. 231).
Плавтий провел и еще один закон – о комплектовании чрезвычайных судебных комиссий, рассматривавших дела по закону Бария. Теперь присяжные назначались не из одних только всадников, а свободно избирались по трибам (Асконий. 79С). В результате такой перемены в комиссии попали люди, придерживавшиеся иных взглядов, чем судьи предшествующего состава. Неудивительно, что вскоре Квинт Барий был осужден[711] на основании собственного закона (Цицерон. О природе богов. III. 81; Брут. 305).[712] Привлекался к суду и его коллега по трибунату Гней Помпоний,[713] но ему, видимо, удалось оправдаться (Асконий. 79С).[714]
Война продолжалась. Зимой 90/89 года у римлян стояло под оружием не менее 15 легионов.[715] Помпеи Страбон, действовавший на севере, пошел на переговоры с Веттием Скатоном, но они завершились ничем (Цицерон. Филиппики. XII. 27). Его войска продолжали осаду Аскула. Он разбил шедших на подмогу городу марсов, а затем разгромил корпус повстанцев, который направлялся в Этрурию, чтобы поддержать угасавшее там восстание (Ливии. Периоха 74; Аппиан. ГВ. I. 50. 216; Орозий. V. 18. 18).
Консул Порций Катон повел наступление на марсов, но после первых успехов погиб в сражении при Фуцинском озере. Лживые языки уверяли, будто его убил сын Мария, ибо Катон похвалялся, что добился побед, каких и Марию не одержать (Ливии. Периоха 75; Аппиан. ГВ. I. 50. 217; Орозий. V. 18. 24). Погиб и другой римский военачальник, консуляр и триумфатор Тит Дидий, незадолго до этого взявший Геркуланум (Овидий. Фасты. VI. 567–568).
Суллу же сия чаша миновала. Однако год начался для него неприятным инцидентом, также связанным с гибелью римского военачальника, но не от рук врагов. Легионы Суллы предприняли осаду Помпеи, в которой участвовали и силы флота во главе с легатом Авлом Постумием Альбином,[716] которого воины вскоре забросали камнями. Многие офицеры, очевидно, настаивали на жестоком наказании виновных,[717] но «Сулла оставил столь тяжкий проступок безнаказанным и даже гордился этим, не без хвастовства говоря, что благодаря этому его люди, дескать, станут еще воинственнее, искупая храбростью свою вину» (Плутарх. Сулла. 6.16; Полиен. VIII. 9. 1). По словам Орозия, он заявил, что кровь согражданина можно искупить лишь кровью врага (V. 18. 23).
По странной иронии судьбы, за три века до этого, в 414 году, воины убили представителя того же рода – жестокого военного трибуна с консульской властью Марка Постумия Регилльского. Но тогда нескольких обвиненных в случившемся казнили или принудили покончить с собой (Ливии. IV. 50. 5; 51. 3). Правда, речь теперь шла только о легате, но и его умерщвление было делом чрезвычайным и требовавшим самого сурового наказания.
В этой истории много неясного. Ливии и Валерий Максим пишут, что воины заподозрили Постумия в измене,[718] а Орозий говорит о его высокомерии, что более вероятно, – как-никак представитель одной из знатнейших фамилий Рима! Причем, если Валерий Максим и Орозий не ошибаются, он был консуляром.[719] Но вот вопрос: Орозий называет Постумия легатом Суллы. Так ли это? Плутарх пишет, что Альбина убили воины именно Суллы. Но у Ливия говорится о том, что он начальствовал над флотом и принял смерть от рук своих воинов. В рассказе о гибели легата о Сулле Ливии и Валерий Максим вообще не упоминают (Ливий. Периоха 75; Валерий Максим. IX. 8. 3; Плутарх. Сулла. 6.16; Орозий. V. 16. 22).[720]
На основании всего этого можно предположить следующее. Постумий не был легатом Суллы,[721] а лишь взаимодействовал с ним.[722] Воины же, убившие его, названы подчиненными Суллы потому, что он принял над ними командование после гибели Альбина.[723] Но в любом случае такое поведение Суллы являлось беспрецедентным. Разумеется, дело было не только в том, что он хотел укрепить боевой дух солдат. Будущий диктатор начал «воспитывать» лично ему преданную армию, готовую идти за него в огонь и в воду.[724] И, как покажет недалекое будущее, не без успеха.
Однако совсем безнаказанными убийцы Постумия, возможно, все-таки не остались. Мы уже приводили слова Суллы о том, что солдаты, совершившие столь неслыханный проступок, будут лучше сражаться во искупление вины. Очевидно, такую возможность он им немедленно предоставил, и многие ли уцелели после боя? Это, кстати, позволяло ему сказать тем, кто требовал расправы над убийцами Постумия, что наказать их нельзя, ибо они погибли.
707
Ливии и Аппиан ошибаются, утверждая, будто это произошло впервые – подобные случаи имели место еще в III веке до н. э. (Gabba Е. Commento. Р. 146).
708
Очевидно, это были не те общины, чьи представители выступили в свое время против Друза (Gabba Е. Rome and Italy. P. 122).
710
Правда, жители Гераклеи и Неаполя долго спорили, воспользоваться ли им благами этого закона, ибо они имели союзные договоры с Римом, выгоды от которых не уступали преимуществам римского гражданства (Цицерон. За Бальба. 21).
711
Обвинителем Бария был, по-видимому, Гай Юлий Цезарь Стра-бон Вописк, недавно упрекавший Суллу в «покупке» претуры (Валерий Максим. IX. 2. 2; Gruen Е. S. Roman Politics… P. 217, 220, 226).
712
Иногда предполагается, что Барий был казнен (Gruen Е. S. The lex Varia. P. 69), однако равным образом вероятно, что он умер в изгнании (Badian Е. Op. cit. Р. 465).
713
Раньше считалось, что у Аскония (79С) речь идет о Помпее Стра-боне (Gruen Е. S. The lex Varia. P. 70–71; Seager R. Op. cit. P. 39–40; De Sanctis G. Op. cit. P. 92–93). Однако, как убедительно показал Э. Бэ-диан, имеется в виду не Помпеи, а Помпоний (Badian Е. Op. cit. Р. 465–475).
716
С. Дж. Крисантос считает, что под командованием Постумия находился легион, набранный в самом Риме (Chrisanthos S.J. Seditio. Mutiny in the Roman Army 90–40 B.C. Diss. Ann Arbor, 1999. P. 50). Ha какие источники он опирается, неясно.
718
Иногда эти обвинения объясняют тем, что в свое время Альбин капитулировал перед Югуртой (De Sanctis G Op. cit. P. 80, 82. Not. 29; Chrisanthos S. J. Op. cit. P. 50). Однако отождествление этих двух лиц выглядит сомнительно (Keaveney A. Op. cit. Р. 55. Not. 42).
719
В этом случае речь идет о консуле 99 года (Broughton Т. R. S. Ор. cit. Vol. П. Р. 37) – последнем в роду Постумиев (Miinzer F. Postumius (33) // RE. Hbd. 43. 1953. Sp. 909). Правда, Плутарх называет его преторием (Сулла. 6.16).
720
И. Калаби считает, что эпитоматор Ливия просто не указал Сул-лу (Calabi I. I commentarii di Sffla come fonte storica // Atti della Academia Nazionale dei Lincei. Memorie Classe di Scienze morali, storiche e iil-ilogiche. Serie VIII. Vol. III. Fasc. 5. P. 277). Но ведь о нем не сообщает и Валерий Максим, который явно читал полный текст Ливия.
721
Broughton Т. R. S. Op. cit. Vol. П. Р. 37; Miinzer F. Postumius (34) // RE. Hbd. 43. Sp. 909–910. Легатом Суллы Альбина называет только Орозий, автор V века н. э.
723
И. Калаби указывает, что Альбин командовал флотом и потому своих воинов не имел, а убили его воины Суллы (Calabi I. Op. cit. P. 277). Но какое им было дело до Альбина? Между тем из ситуации с очевидностью следует, что убийство совершили его собственные подчиненные.
724
См.: Christ К. Op. cit. S. 76–77. С. Дж. Крисантос называет весь инцидент «поворотным пунктом в истории римских военных мятежей» (Chrisanthos S. J. Op. cit. P. 51). Предположение Э. Т. Сэлмона о том, что Сулла подстрекал воинов убить Постумия (Salmon Е. Т. Op. cit. Р. 366), представляется более чем сомнительным.