Положение марианцев стремительно ухудшалось. После разгрома под Фавенцией и измены Альбинована с его легионом на сторону сулланцев перешел Аримин, где находилась ставка Карбона. После этого Норбан, отчаявшись в успехе, бежал на Родос. Войска Карбона, стоявшие под Клузием, дали бой Помпею, но потерпели поражение и потеряли будто бы до 20 тысяч человек.[1216] Цифры эти наверняка преувеличены. Дамасипп, Цензорин и Каррина сохранили часть армии и попытались прорваться к Пренесте, но неудачно.[1217] Тогда они решили идти на Рим и овладеть им. 31 октября их войска разбили лагерь в 100 стадиях (18 километрах) от города в Альбанской области (Аппиан. ГВ. I. 91. 422; 92. 426–427; 94. 434).[1218]
С юга к Риму подступала 40-тысячная армия самнита Понтия Телезина и лукана Марка Лампония. Она остановилась в 10 стадиях от Коллинских ворот. Это уже было опаснее: самниты и луканы жаждали мести за обиды, причиненные римлянам как им самим, так и их предкам. Понтий Телезин будто бы даже говорил, что не удастся перебить волков, похитителей свободы Италии (то есть римлян), пока не будет вырублен лес, где они скрываются, а потому собирался разрушить Вечный город до основания (Беллей Патеркул. П. 27. 1–2). Отдать во власть столь лютых врагов Рим было бы страшным позором для Суллы – со времен галльского погрома 390 года иноземное воинство не ступало на священную землю города иначе как в качестве пленников. Правда, приходилось покинуть неуязвимую позицию, позволявшую блокировать как сам Пренесте, так и подходы к нему. Этого, возможно, и добивались Понтий и Лампоний,[1219] чтобы дать Марию еще одну возможность прорваться. Но другого выхода у Суллы не было, и он поспешил к столице, выслав вперед отряд в 700 всадников под командованием Октавия Бальба (Плутарх. Сулла. 29. 1–6; Аппиан. ГВ. I. 93. 428; Флор. III. 21. 23).
Молодые нобили, остававшиеся в Риме, предприняли с рассветом 1 ноября конную вылазку, но потерпели неудачу. «Многие из них были убиты, и среди других благородный и прекрасный человек Аппий Клавдий. В городе началось обычное в таких случаях смятение – крики женщин и беспорядочная беготня, как будто он уже был взят приступом, и тут римляне увидели Бальба: гоня во весь опор, он прискакал от Суллы… Остановившись ненадолго, чтобы дать передышку взмыленным коням, он приказал поскорее взнуздать их снова и напал на противника. Тем временем появился и сам Сулла» (Плутарх. Сулла. 29. 5–7). Он расположил свои легионы напротив Коллинских ворот, близ храма Венеры Эруцины (Аппиан. ГВ. I. 93. 428).
Плутарху не откажешь в писательском таланте – в немногих словах он красочно изобразил момент наивысшего напряжения. Враг у ворот, поражение храбрых юношей из аристократических семей, гибель многих (и, конечно, лучших) из них – и появление Бальба как deus ex machina,[1220] а затем и Суллы. Жители Вечного города, а вместе с ним и читатели Плутарха могли перевести дух.
Но опасность еще не миновала. Армия Суллы сильно утомилась после марша по Пренестинской дороге. Проквестор Луций Манлий Торкват и легат Гней Корнелий Долабелла уговаривали его дать людям отдохнуть – ведь перед ними не многократно битые марианцы, а грозные самниты (очевидно, в штабе Суллы еще не знали об объединении сил тех и других). Но главнокомандующий торопился начать бой. Около трех часов пополудни он дал сигнал к бою (Плутарх. Сулла. 29. 7–8). Картина напоминает ту, что диктатор изобразил в мемуарах применительно к битве при Сакрипорте.[1221] Спешка объяснялась, по-видимому, тем, что Сулла опасался подхода неприятельских подкреплений. Какое-то время для отдыха (часа два, не больше), конечно, воины получили, однако это был, так сказать, активный отдых – им пришлось оборудовать лагерь. Но затем – в бой.
Сулла, видимо, слишком уверовал в силы своих «чудо-богатырей». Однако он едва не поплатился за такую нерасчетливость. На правом фланге, которым он командовал сам, дела шли хорошо, но вот с левого стали поступать дурные вести. Оставив руководить правым крылом Марка Красса, он поскакал на своем белом коне на выручку. «По этому-то коню узнали его двое из врагов и направили на него свои копья. Сам Сулла этого не заметил, но его конюх успел хлестнуть коня и заставил отскочить его как раз настолько, чтобы копья воткнулись в землю у самого хвоста. Рассказывают, что у Суллы было золотое изваяньице из Дельфов, которое он в сражениях всегда носил спрятанным на груди, а в этот раз, целуя его, обратился к нему со словами: “О Аполлон Пифийский, ты, кто в стольких сражениях прославил и возвеличил счастливого Суллу Корнелия, кто довел его до ворот родного города, неужели ты бросишь его теперь вместе с согражданами на позорную гибель?”» (Плутарх. Сулла. 29. 9-12; см. также: Annum. ГВ. I. 93. 429).
Однако даже вмешательство главнокомандующего не изменило положения. Под натиском храбрых самнитов и луканов солдаты Суллы обратились в бегство. Они кинулись к Коллинским воротам. Но воины гарнизона вскоре закрыли их, видя, что в город вместе со своими проникают и враги. Беглецы получили хороший стимул к тому, чтобы драться до конца. Многие из них погибли, равно как и вышедшие посмотреть на битву горожане. Кое-кто будто бы помчался к Пренесте предупредить Офеллу, что Сулла разбит и погиб, Рим в руках врага и вообще нужно сниматься с лагеря и спасаться (Плутарх. Сулла. 29. 13–15; Аппиан. ГВ. I. 93. 430). Но кто знает, уж не самниты ли с марианцами подослали этих паникеров? А может, их и не было вовсе? Во всяком случае, Офелла продолжал осаду Пренесте и не думал никуда уходить.[1222]
Плутарх изображает дело так, будто разбитые воины левого крыла сидели в лагере, пока не узнали о победе солдат Красса (Сулла. 30.1). Но где же был в это время неприятель? Очевидно, писатель сгустил краски, чтобы пощекотать нервы своих читателей[1223] В ожесточенном ночном бою левый фланг обратил врагов в бегство и захватил их лагеря.[1224] Вероятно, на помощь им подоспели присланные Крассом подкрепления.[1225] На поле битвы остались Понтий Телезин и марианский командир Авл Постумий Альбин. Беллей Патеркул пишет, что лицо Понтия сохраняло выражение, подобавшее не побежденному, но победителю (Аппиан. ТВ. I. 93. 430–431; Беллей Патеркул. П. 27. 3; см. также: Ливии. Периоха 88; Флор. III. 21. 23; Орозий. V. 20. 9).[1226]
Глубокой ночью прискакали люди от Красса. Они сообщили, что войска правого крыла, разбив врага, преследовали его до Антемны и там расположились лагерем, а теперь не прочь получить продовольствие из основного лагеря {Плутарх. Сулла.).[1227] Хотя главнокомандующий не спал всю или почти всю ночь, он поспешил к Антемне. Там к нему прислали парламентера, прося даровать им жизнь, три тысячи уцелевших врагов. Полководец обещал им жизнь, если они нападут на другой отряд неприятеля. Те поверили его посулам и атаковали недавних товарищей по оружию. Уцелевших с обеих сторон разоружили солдаты Суллы (Плутарх. Сулла. 30. 2–3).
Битва за Рим была выиграна.
Глава 11 Горе побежденным!
На следующий день в лагерь Суллы доставили прочих предводителей, пытавшихся спастись бегством, – Марция Цензорина, Гая Каррину, Луция Дамасиппа.[1228] Им отрубили головы, которые обнесли вокруг Пренесте (Беллей Патеркул. II. 27. 3; Аппиан. ТВ. I. 93. 433; Дион Кассий. XXX–XXXV. 109. 4).[1229] И все же Марий продолжал сопротивление – либо он надеялся, что гибель нескольких вождей еще не означает разгрома армии, либо лихорадочно обдумывал способы спасения.
Сулла же тем временем занялся «наведением порядка». Под Антемной он обещал сохранить жизнь марианскому отряду, если его воины нападут на своих товарищей, – точно так же поступил Метелл Пий при переговорах с Альбинованом. Но если тот остался жив, когда выполнил поставленное условие, то теперь произошло по-иному.
1216
Вероятно, именно к этой битве относится сообщение Веллея Па-теркула (П. 28.1) о победе неких «двух Сервилиев» над марианцами под Клузием (Gelzer М. Op. cit. S. 29; Gabba Е. Op. cit. P. 246).
1218
Видимо, недалеко от Бовилл (Pareti L. Op. cit. Vol. III. P. 609; Gabba E. Op. cit. P. 246).
1221
Тем не менее очевидно, что при описании битвы при Коллин-ских воротах Плутарх пользовался не только мемуарами Суллы (CalabiI. Op. cit. P. 296–297).
1223
Предположение X. Малдена о том, что противостоявшие левому флангу Суллы враги перестали атаковать, узнав о победе Красса на правом крыле (Maiden Н. Е. The Battle at the Colline Gate 82 В. C. // Journal of Philology. Vol. 15. 1886. P. 109), несостоятельно (см.: Keaveney A. Sulla. P. 147. Not. 28).
1224
Рассказывая об этом, Аппиан, правда, не уточняет, что речь идет именно о левом фланге, но это вероятнее всего (Keaveney A. Sulla. P. 147. № 28), учитывая, что критическая ситуация сложилась именно там. К тому же логично думать, что погибший там Понтий Телезин (как и Сулла) вел в бой правое крыло своей армии как более почетное, а потому, естественно, противостоял опять-таки левому флангу неприятеля. Тем не менее К. Крист в своей новейшей работе о Сулле повторяет версию Плутарха, изображающего полный разгром левого фланга Суллы, и пишет, что успешный исход боя для последнего «граничил с чудом» (Christ К. Op. cit. S. ПО).
1225
Gabba Е. Op. cit. Р. 249. А. Кивни возражает против этого, указывая, что люди от Красса, судя по Плутарху, прибыли лишь после окончания боя (Keaveney A. Sulla. Р. 147. Not. 28). Однако рассказ Плутарха слишком фрагментарен, чтобы можно было с уверенностью делать на его основании такие выводы.
1226
Согласно Веллею Патеркулу (П. 27. 3), Понтий был найден еще полуживым; непонятно, скончался ли он от ран, был убит победителями или все-таки погиб еще во время боя. Об идентификации Альбина см.: Gabba Е. Op. cit. Р. 249.
1227
Ф. Инар полагает, что войска Красса, доведя преследование врага до Антемны, нанесли затем удар в тыл тем силам противника, которые сражались с Суллой (Инар Ф. Сулла. С. 253). Более вероятно, однако, что Красе ограничился посылкой подкреплений (см. выше).
1228
Аппиан сообщает о бегстве Лампония (ГВ. I. 93. 431), не уточняя его дальнейшей судьбы. Плутарх сообщает, что он погиб (Сулла. 42), но не уточняет, при каких обстоятельствах: был взят в плен и казнен или пал в стычке с врагами, когда те нагнали его.
1229
Иногда утверждается, будто Дамасипп погиб в бою (Neumann С. Geschichte Roms wahrend der Verfalles der RepubUk. Bd. I. Breslau, 1881. S. 577; Seager R. Sulla // САН. 2nd ed. Vol. IX. Cambr., 1994. P. 195), но из Саллюстия (Заговор Катилины. 51. 32 и 34) вполне определенно следует, что Дамасипп был казнен (Mtinzer F. Iunius (58) // RE. Bd. 10. 1919. Sp. 1025–1026).