Принял Елену Сергеевну генерал-губернатор в высшей степени любезно, — не заставил ждать ни одной минуты, встретил у дверей кабинета, почтительнейше усадил в кресла и даже сам сел не прежде, как — со старомодною, времен Александра II, грацией — извинился за свои стариковские немощи…Прошло добрых десять минут в комплиментах и эстетических восторгах. Генерал-губернатор восторгался Савицкою в «Роберте-Дьяволе» и уверял, что она поет Алису гораздо лучше Штольц, которую он слышал еще корнетом сорок лет тому назад. [283]
— Вас, Елена Сергеевна, тогда и на свете не было… Ха-ха-ха! Вот какой я старый старик… Ха-ха-ха!
Савицкая видела, что генерал конфузится, тянет время, и начинать объяснение приходится ей. Она выждала удобную паузу и приступила к делу.
— Ваше превосходительство желали меня видеть…
В молодых глазах генерала погас веселый, голубой смех, румяное лицо одряблело и скисло, седые бакенбарды сразу утратили свою лучезарную пушистость и из серебряных будто стали никелевыми, — он сразу весь померк.
— Да, позволил себе немножко побеспокоить вас… уж извините старика… Опера там у вас какая-то… «Восставшие мужики»… или как?
— «Крестьянская война»…
— Да, да… все равно… Ну… нельзя ее ставить. Буду просить вас отменить.
Елена Сергеевна смотрела генерал-губернатору прямо в глаза, и это его смущало. А между тем она думала совсем не о нем. В ней плыли сейчас странные, двойственные мысли. Генерал-губернатор своим распоряжением — если не разорял театра, то во всяком случае наносил ему страшный материальный удар, пуская насмарку план всего сезона. Постановка «Крестьянской войны» стоила дирекции огромных денег, и у Савицкой не было в запасе не только равносильной, но хотя бы сколько-нибудь интересной новинки, способной стать «гвоздем» для публики и Маскоттою для кассы. [284] Но, с другой стороны, директрису, как вихрь горячих искр, пронизал и потряс поток почти радостных надежд: «Но ведь это же счастливейший компромисс. Если «Крестьянскую войну» снимет со сцены force majeur [285], то исчезает само собою главное неудовольствие, расщепившее нашу труппу, создавшее партии, оторвавшее от меня Андрея… Мы можем отлично помириться на почве общего несчастия… И — затем, какой бы успех ни имела его возлюбленная Наседкина — в старом репертуаре, рядом со мною она для меня не оскорбительна, она не может раздавить меня, сделать ненужною в моем собственном деле, как было и есть в этой проклятой «Крестьянской войне»… Ах, за все это стоило бы заплатить даже вдвое! Это — все равно — что снова на рельсы стать… Но — бедный Нордман! бедный Нордман!»
И, спохватившись, она отогнала от себя нечистые мысли — вовремя, потому что генерал-губернатор смотрел на нее не без изумления и говорил:
— Ну я очень рад, видя, что просьба моя огорчает вас гораздо меньше, чем я опасался.
Елена Сергеевна овладела собою.
— Я буду вполне откровенна, ваше превосходительство, — сказала она. — Для меня лично тут весь вопрос — в материальном уроне. Он ужасен, я не знаю, как мы его вынесем. Но я привыкла считаться с материальными вопросами своего дела уже во вторую очередь. Вот почему ваши слова не поразили меня таким непосредственным отчаянием, как вы ждали. Как артистку, меня отмена «Крестьянской войны» не столько ужасает, потому что я небольшая поклонница нового музыкального направления, хотя у автора — Нордмана — талант великий…
283
Александр II (1818–1881) — российский император с 1855 г. Убит террористами «Народной воли».
…поет Алису гораздо лучше Штольц… — Партия Алисы из оперы Мейербера «Роберт-Дьявол» входила в репертуар Терезы Штольц (наст, имя и фам. Терезина Штольцова; 1834–1902), чешской оперной певицы (драматическое сопрано), солистки театра «Ла Скала» в 1865–1879 гг.
284
…Маскоттою для кассы. — «Маскотта»(1880; в России также под названием «Красное солнышко») — оперетта французского композитора Эдмона Одрана (1840–1901).