Пока он шел пустынным парком, совсем стемнело. Санаторий Рамиро был тих, шторы опущены — брошенный, нежилой дом. Старику он показался еще более таинственным, чем всегда. Он позвонил у входа и подумал, что Олимпию надо непременно забрать отсюда, как бы ни уговаривал его этот сумасшедший Рамиро. Никто не открывал, старик позвонил еще раз, долго, настойчиво. Послышались шаги, звяканье ключей, дверь приоткрылась, и выглянул тот самый верзила в белом халате, помощник Рамиро или санитар.
— Мне бы хотелось повидать мою супругу. Госпожу Молдовану, — подчеркнул он с той величественностью, с какой произносилось это всем известное имя.
— Сегодня приема нет, — равнодушно ответил санитар.
Старик растерялся. Отказа он не ожидал. Чтобы его, господина адвоката Молдовану, давнего клиента доктора держали перед закрытой дверью? Он привык считать себя здесь своим. От возмущения на висках у него набухли вены. Он счел ниже своего достоинства вступать в объяснения с этим субъектом. Голосом, дрожащим от негодования, он произнес:
— В таком случае мне нужно видеть доктора.
— Господин доктор не принимает.
Решено, он немедленно забирает Олимпию.
— Я пришел не на прием. Передайте господину доктору, любезный, что адвокат Север Молдовану желает ему кое-что сообщить.
— Господин доктор занят и не велел его беспокоить. Приходите завтра утром.
Дверь захлопнулась, звякнули ключи, щелкнул замок, шаги удалились и стихли. От наступившей тишины у старика зазвенело в ушах. В висках заломило, он покрепче оперся на свою трость, прикрыл глаза и почувствовал, что вокруг все плывет. Ему хотелось колотить изо всех сил тростью в дверь, пока не забегают все сумасшедшие и вместе с ними самый сумасшедший из них доктор Рамиро. Нет, Рамиро не сумасшедший, а шарлатан, жалкий шарлатан, — сумасшедший он, адвокат Север Молдовану, только сумасшедший мог доверить шарлатану Олимпию и тем самым ее угробить.
Он медленно спускался по каменным ступенькам, нащупывая тростью дорогу. Темнота сгустилась, ни вдали, ни вблизи не горело ни одного фонаря. Черный зловещий особняк напоминал огромный склеп. Старик обошел его кругом, точно надеялся хоть как-то туда проникнуть.
— Мерзавцы! — шептал он и грозил черному зданию тростью.
Возвращался он тем же темным мрачным парком. Не хватало только повстречать грабителей, которые бы сняли с него часы и шубу. Впотьмах-то не видно, как она потерлась и облезла… Старик ускорил шаги. Снег заскрипел у него под ногами. На краю парка горели редкие фонари. С улицы доносились звонки трамваев. Подумать только — какое-то ничтожество, лакей, посмел захлопнуть перед ним дверь! Ну, ничего, завтра Рамиро получит по заслугам!..
Домой он пришел, кипя гневом и раздражением. Тяжело сопя, он снял шубу в ледяной прихожей. Странный шорох и хихиканье на кухне насторожили его.
— Jaj istenem![23] — произнес голос Рожи.
Север распахнул дверь в кухню: Рожи сидела на коленях пестрицовского ординарца, прижавшись щекой к его рябому лицу. Солдат дружески улыбнулся старику, Рожи, вскрикнув, вскочила как ошпаренная и принялась оглаживать юбку. Старик грохнул дверью и, стиснув зубы, пошел в спальню. Нет, этого он не потерпит! Какая неслыханная наглость! Превратить его дом в бордель, в солдатский бордель! А он еще доверял ей!
Он сосчитал по календарю дни, записал цифру на краю листка. Руки у него тряслись, волосы лезли в глаза, старик никак не мог сосредоточиться. Наконец он подвел итог. Выдвинул ящик, достал деньги, отсчитал нужную сумму и, зажав в кулаке, снова пошел на кухню. Солдата там уже не было. Рожи плакала и, ломая руки, бродила по кухне. Старик швырнул деньги, монеты со звоном раскатились по полу.
— Собирай вещи и вон из моего дома! Немедленно! — и злобно добавил по-венгерски: — Солдатская шлюха!
И опять хлопнул дверью. Ему сразу полегчало. Вот так! Сколько в конце концов можно терпеть издевательств?! Он прошелся по комнате, взволнованный и удовлетворенный. Он знал, что у Рожи есть сестра, что живет она где-то на окраине и работает на фабрике. Совесть его чиста. Кто посмеет его упрекнуть в том, что он вышвырнул на улицу распутную девку?..
Все произошло так стремительно, что Север сам толком не понял, что натворил. Он выглянул в прихожую. Рожи стояла у порога, не решаясь покинуть дом не попрощавшись, лицо ее опухло от слез, в руках она держала дешевенький фанерный чемоданчик ядовито-зеленого цвета. Увидев Севера, Рожи кинулась к нему.