– Вот это я как раз могу представить. Другого способа освоить фортепиано человечество не придумало. Могу тебя обрадовать тем, что тяжело лишь первые лет десять.
– Это смешная шутка.
– Которая, конечно, совсем не шутка.
– Да.
– Ну что, мёдом я тебя обмазал. Пора вывалять в перьях. Слишком образно выразился, но суть ты понял. Речь о зажимах в левой руке. Из-за этого страдает плавность.
– Басовый ключ тяжело даётся, – признался юноша.
– Вспомни, чему я тебя учил. Твёрдость в пальцах, а не в руке. Невесомость от плеча до кисти. Иначе боль не даст тебе наслаждаться моментом.
Денис пробежался левой рукой по блюзовой мажорной гамме. На ум сразу пришли сонмы построенных на пентатонике композиций. О, дивный мир тернистых наслаждений. Электронные сенсоры цифрового фортепиано искусно имитировали молоточковый механизм. И всё же пластиковые клавиши слишком легко утопали, едва он дотрагивался до них. В любом случае фортепиано, пусть и цифровое, куда предпочтительнее для занятий, чем синтезатор, под клавишами которого прятались обычные пружинки.
– Сейчас мы повторим постановку рук, затем вернёмся к паузам. Я заметил, что ты в них эпизодически путаешься. Так что Roxette нам ещё пригодится. А в конце занятия начнём разбирать новую песню. У тебя есть что-то наготове?
Ученик достал принесённые с собой ноты и стал ждать вердикт учителя. Денис прочитал название произведения вслух:
– Owl City «Fireflies»[16].
От количества знаков на нотном стане разбегались глаза. Он скользил по строкам, а в голове звучала музыка. Мелодия отдалённо напоминала «Summer, highland falls» Билли Джоэла с альбома «Turnstiles». Завёрнутая в быстрый темп нежная переливчатость романтических грёз. Чарующая обманчивой лёгкостью красота. Надо бы присмотреться к этой группе внимательнее.
– Позволь.
Он сел напротив первой октавы и, не откладывая, принялся за игру. Допустил вначале несколько некритичных ошибок, тем не менее не стал начинать сначала. Заданный композитором ритм давался не просто. Понимать замысел автора с ходу то ещё испытание. Такт за тактом пробирался сквозь музыкальные символы, уж больно часто сменялись длительности звуков. Всё его внимание было приковано к нотам, пальцы прекрасно помнили расположение каждой клавиши на инструменте. Хорошая проверка практическим навыкам профессионального музыканта, каковым он себя считал.
Заключительный аккорд подвёл итог прожитым за четыре минуты эмоциям.
– Хочу играть так же, как вы.
– У тебя хороший вкус. Ты знаешь, что я скажу?
– Что это не мой уровень?
– Не твой, – не стал врать Денис. – Я за фортепиано с пяти лет, и некоторые куски «Светлячков» вызывали у меня ужас при исполнении. Сейчас твоя скорость не позволит угнаться за мелодией. Это как перепрыгнуть из пятого сразу в девятый класс и надеяться, что учебная программа окажется по зубам.
– Думаете, я не смогу?
– Я так не думаю. Придётся приложить все усилия. И мне, и тебе. Одному тебе будет сложно справиться. Ты бросишь разучивать на полпути, может быть, разочаруешься в музыке. Я бы не хотел такого сценария.
Ему казалось неправильным воспроизводить на своих уроках методы обучения государственных музыкальных школ. Люди приходили к нему с другими задачами.
– Можем пропустить первую часть плана и перейти сразу ко второму, – озвучил он то, что и так витало в воздухе.
Юноша просиял. Скучные паузы вызывали у него изжогу.
За оставшееся время учитель и ученик смогли проработать первые пять тактов произведения. Отведённый час промчался в созидательной обстановке.
– Домашнее задание вышлю на вайбер, – сказал Денис, когда урок подошёл к концу. – Повторяй сегодняшний материал. Увидимся в пятницу.
– Вам лучше наличными или на карту?
– Наличными, – без колебаний ответил Денис. Регистрация в качестве самозанятого закрыла много вопросов. Налог в четыре процента не обременял. И всё-таки щекотливый вопрос с их уплатой каждый раз бередил совесть. В своё оправдание он мог сказать, что подходил срок оплаты за аренду квартиры-студии, а доходы от репетиторства летом снижались.
Ученик положил на крышку фортепиано восемьсот рублей. Денис проводил юного работодателя до двери.
– До встречи. И помни, всё приходящее, а музыка – вечна[17].