Насытившиеся тела продолжали льнуть друг к другу, сплетаясь в единое целое. У счастья много обличий, и одну из его ипостасей они сейчас испытывали. На сон оставалось всё меньше времени. С минуты на минуту ожидался звонок от разносчика еды.
– Расскажи о чём-нибудь, – рука Дианы гладила его мерно вздымающуюся грудь. – Не важно о чём. Я хочу слышать твой голос.
– После девятого класса я поступил в музыкальный колледж по специальности «инструментальное производство». Туда входили не только фортепиано, но и оркестровые инструменты. Струнные, духовые.
– Тебя учили играть на всех инструментах?
– Нет, что ты. Я неточно выразился. Меня муштровали исключительно на фортепиано. Не в этом суть. Мне выделили место в общежитии. Так я, уроженец небольшого посёлка, обосновался в городе. Тринадцать лет назад доступ к интернету имели немногие счастливчики. У кого был, не дадут соврать, что одна песня скачивалась полчаса. И когда мама пересылала деньги, я ехал в «Товары Прикамья».
– Я знаю этот магазин.
– В отдел музыкальных дисков. Однажды, купившись на увещевания продавца, за что ему отдельное спасибо, я приобрёл диск с альбомом Time небезызвестного тебе «Оркестра электрического света». Он до сих пор со мной. Это была любовь с первого звука. Одна Twilight чего стоит с её электрическим барабанным битом во вступлении. Это до сих пор мой самый обожаемый альбом. И самая любимая песня. Сумерки. Что за прекрасное слово. Знаю наизусть тексты, сбил пальцы в кровь, заучивая ноты. А уж столько раз слушал, что можно в Книгу рекордов Гиннеса заносить. Мелодии неописуемы, пение выше всяких похвал, аранжировки под стать великому таланту. Одним словом, бесподобное творение.
– Это два слова.
– Джефф Линн[28] – чёртов гений.
– Это я уже поняла. Себя ты талантливым не считаешь?
– В сравнении с ним я мокрое пятно на асфальте после дождя. Он человек-оркестр с уникальным саундом.
– Когда-то он думал так же о своих кумирах.
– В их числе Дэл Шеннон, Рой Орбисон и «Битлз». Он работал со всеми, кроме Джона Леннона. Дружил, сочинял песни, продюсировал. В общем, осуществил мечту любого фаната.
– И чему тебя научила эта история?
– Скажи мне это сама.
– Делай что должен, и будь что будет.
– Это выражение в большей степени относится к категории морали и нравственности, но главное я уловил.
– Верь в себя. Если ты не веришь, то остальные и подавно не будут.
Тревожный «бим-бом» не дал Денису достойно ответить на неоднозначное суждение.
– Вот и заказ, – обрадовался он, влезая в джинсы. – Странно, что без предварительного звонка и не у подъезда. Члены семьи могут спать.
Надев на ходу футболку, он поспешил в коридор. Через глазок разглядеть что-либо не представлялось возможным. Лампа на лестничной площадке взаимодействовала с датчиком движения, а человек за дверью не двигался. Не просить же его помахать рукой, чтобы удостовериться в личности.
– Кто там?
– Доставка еды.
Голос не самый приятный, однако пароль верный. Денис открыл дверь, впуская в прихожую едкий запах перегара. Из темноты вынырнула рука с пакетом, а следом и сам доставщик. Не спрашивая разрешения, он шагнул в дверь, оттесняя Дениса назад.
– Я вас не приглашал.
Перед тем как из глаз посыпались искры, Денис успел заметить быстрое движение слева от себя. Удар пришёлся точно в челюсть. Лицо пронзила острая боль. Обошлось без характерного хруста. Поглотившая зрение свинцовая пелена сменилась кроваво-красной мглой. Мир поплыл. Денис отлетел в сторону, осел на пол, оставаясь в сознании. Мысли путались, медный привкус во рту не сулил ничего хорошего. Не соображая, что происходит, он попробовал подняться, опираясь на стену.
Удар ботинком в живот сбил его с ног. Он повалился на спину, утратив способность дышать, только хватался за живот руками, будто из него выпадали внутренности. В кишечнике взорвалась атомная бомба. Воздух из лёгких вышел как из лопнувшего шарика. Лёгкие отказывались подчиняться, он задыхался, не в силах вдохнуть. Тело залило парализующим огнём.
На другом конце вселенной что-то неразборчиво кричала Диана.
«Смерть пришла слишком рано», – просквозила в уме обречённая мысль. Не так он представлял себе последний час. Не в судорожных конвульсиях на полу чужой квартиры. Страха он не испытывал, его затмила физическая боль. А вот сожаление о нереализованных планах зудело в голове беспрестанно.