— О-о-о!.. — воскликнул Барнетт.
— Я же говорил вам, — шепнул Хэндли Антону, — старик доберется до всех.
Мэйсон осторожно заметил, что связи, которые имеют влиятельные англичане с Германией, конечно, сказываются на их отношении к этой стране. Но лично он склонен видеть главную причину заигрывания Лондона с Берлином в стремлении одного человека, который возглавляет ныне правительство.
— Мистер Мэйсон, я знаю, что ваша группа видит все зло в премьер-министре и пытается возложить всю вину на него, — сказал Норвуд. — Знаю, что это продиктовано честолюбивыми замыслами мистера Черчилля — занять его место, но причина этого заигрывания глубже и сложнее. Мистер Чемберлен не один и даже не первый среди многих. Он всего лишь выражает распространенные в Англии настроения.
— Какие настроения? — недоверчиво переспросил Мэйсон. — Чьи?
— О «кливденской клике» вы, конечно, слышали? — предположил Норвуд.
— Слышал.
— А о «клубе Риббентропа» слышали?
— Нет.
— Так немецкие дипломаты в Лондоне называют «Англо-германское товарищество», созданное Риббентропом, — пояснил Норвуд с усмешкой. — Год назад секретарь этого «товарищества» некий Райт, отвечая на вопрос репортера, как много людей состоит в «товариществе», сказал, что важно не число, а имена, персоны. «В противном случае, — спросил он, — как можем мы оказывать должное влияние на правительство или Форин оффис?» «Имена» и «персоны», входящие в «клуб Риббентропа», оказывают на наше правительство и Форин оффис не просто «должное», а безграничное влияние.
— А вы не преувеличиваете, сэр Норвуд? — с сомнением, в котором чувствовалась ирония, спросил Мэйсон.
Норвуд отрицательно покачал головой.
— Знаете, кто такой Норман Халберт? — спросил он, пытливо оглядывая соседей.
— Я знаю одного члена парламента с таким именем, — вспомнил Мэйсон.
— Он не только член парламента, — с готовностью отозвался Норвуд. — Он один из руководителей этого «товарищества» и директор крупной компании в Бирмингеме, которой владеет семья с более известным именем — Чемберлены.
— Впервые слышу!
— А Лоела Гиннеса, который входит в то же «товарищество», вы знаете? — спросил Норвуд и, посмотрев на Барнетта, потом на Мэйсона, снисходительно улыбнулся. — Он тоже член парламента, но, кроме того, еще и зять герцога Рэтлэнда, а кто такой герцог и его положение в высшем свете, вы, конечно, знаете. А Клемента Дэвиса, члена парламента? Он один из директоров крупнейшей компании «Братья Ливер и Униливер». А Фрэнка Сандерсона, члена парламента? Он глава трех крупных компаний. И так далее и тому подобное.
— Не думал, что вы дадите себе труд заняться этим «товариществом», — заметил Мэйсон.
— Мы не интересуемся возбудителями болезней, пока не заболеем, — ответил Норвуд. — Сначала и мне слова Райта показались бахвальством, но, когда «персоны» из «товарищества» выставили меня из Форин оффис, я не мог не заинтересоваться ими. Влияние «клуба Риббентропа» на нашу политику больше и опаснее, чем кто-либо представляет себе. Крупнейшие банковские фирмы и богатейшие промышленные компании входят в «Англо-германское товарищество» на правах корпоративных членов, то есть вносят деньги — и немалые, — позволяют использовать свои имена на письмах и листовках, которые рассылает «товарищество». Впрочем, банки и компании еще можно понять: их вдохновляют деловые связи с Германией. А что вдохновляет высший свет? В чем причина их увлечения Гитлером? Список «товарищества» возглавляют выходцы из таких прославленных семей, как герцог Веллингтон, внук королевы Виктории маркиз Кэрисбрук, маркиз Лондондерри, маркиз Лотиан, пять эрлов[1], три графа и большое число просто лордов. Короли бизнеса и цвет английской аристократии — стойкие и вдохновенные поклонники богемского маляра Гитлера! Самая горячая из поклонниц — Юнити Митфорд — дочь лорда Редсдэйла и свояченица английского «фюрера» Мосли — отправилась в Германию, чтобы отдаться Гитлеру. Ее сиятельные подруги, друзья и их родители не столь опрометчивы, хотя в душе, морально они все отдались ему. Поэтому наивно считать, что Чемберлен — главный или даже единственный герой этого необыкновенного романа…
— Ну я же говорил, что старик доберется до всех! — восхищенно прошептал Хэндли. — Он знает много! Он знает чертовски много!..
— Очень жалею, что не интересовался «Англо-германским товариществом» и не придавал ему никакого значения, — признался Мэйсон. — Я думал, что это одно из тех странных обществ, ассоциаций и товариществ, которых так много в нашей стране.