Возражение 2. Далее, идея – это начало знания и действия, но таковы же искусство и мудрость. Однако в Боге нет нескольких искусств или мудростей. Следовательно, в Нем нет и никакого множества идей.
Возражение 3. Далее, если скажут, что идеи множественны по причине их соотнесенности с различными тварями, на это можно возразить, что множество идей [необходимо должно быть] вечным. Таким образом, если идей много, а твари преходящи, то [выходит] преходящее – это причина вечного.
Возражение 4. Кроме того, эти соотнесенности реальны или только в тварях, или также и в Боге. Если только в тварях, то поскольку твари не извечны, значит, если идеи множественны исключительно по причине соотнесенности, то и множественность идей не извечна. Если же они реальны и в Боге, из этого следует, что помимо множества Лиц в Боге есть и другое реальное множество; но это противоречит учению Дамаскина, сказавшего, что в Боге все единично, за исключением «пресуществления, порождения и исхождения»[269]. Следовательно, множества идей не существует.
Этому противоречит сказанное Августином: «Идеи – это некие изначальные формы, или постоянные и неизменные виды вещей, кои сами по себе [однако, ничем] не оформлены. Пребывая в божественном уме, они вечны и неизменны. И хотя сами по себе они не возникают и не уничтожаются, тем не менее, мы говорим, что ими оформляется все, что только может восстать или уничтожиться, равно как и все, что актуально существует [в настоящий момент]»[270].
Отвечаю: надлежит твердо стоять на том, что идеи множественны. Дабы доказать это, примем во внимание, что конечная цель каждого следствия определяется непосредственно изначальным действователем, как порядок войска [определяется непосредственно его] командиром. Но высшее благо, наличествующее в вещах, суть благо порядка вселенной, как это ясно показал Философ в «Метафизике» XII. Поэтому порядок вселенной определяется непосредственно Богом, а не суть результат случайной [комбинации] действий последующих друг другу действователей, как полагали учившие, что Бог сотворил только первую тварь, что эта тварь [в свою очередь] сотворила вторую, и так далее вплоть до сотворения всего многообразия сущего. Согласно этому мнению, у Бога есть лишь та идея, которая относится к первой сотворенной вещи. Однако, если порядок самой вселенной установлен и поддерживается непосредственно Им самим, Он необходимо должен обладать идеей этого порядка вселенной. Но нельзя обладать идеей какого бы то ни было целого, не обладая частными идеями того, из чего состоит целое; это подобно тому, как строитель не может воспринять идею дома, если он прежде не познал идей каждой его части. Таким образом, необходимо, чтобы в божественном уме пребывали частные идеи всех вещей. Поэтому Августин и сказал, что «каждая вещь была сотворена Богом сообразно ее идее»[271], из чего следует, что божественный ум содержит множество идей.
Далее, если мы примем во внимание, что идея действия находится в уме действователя не как образ, посредством которого он познает, и который является формой, актуализирующей ум, а как нечто уже познанное, то нетрудно заметить, что в вышеприведенном утверждении нет ничего, что бы противоречило божественной простоте. Ведь и форма дома в уме строителя есть нечто уже познанное, по подобию чего им и оформляется дом в материи. Итак, знание множества вещей не противоречит простоте божественного ума, ибо оно противоречило бы простоте только в том случае, если бы Его знание формировалось посредством множества [воспринимаемых] образов. Следовательно, [коль скоро Ему ведомо множество вещей] в божественном уме наличествует и множество идей, посредством коих эти вещи [собственно и] ведомы. Это доказывается следующим образом: поскольку Он знает Свою собственную сущность всесовершенно, Он знает ее согласно каждому модусу, каким она только может быть знаема. Затем, она может быть знаема не только сама по себе, но и в силу причастности к ней (по мере уподобления) [всего] сотворенного. Но каждая тварь наделена собственным надлежащим ей видом, сообразно которому участвует в некотором уподоблении божественной сущности. Таким образом, поскольку Бог знает Свою сущность согласно модусу уподобления ей некоторою тварью, Он знает ее [именно] как частный образ и идею этой твари; и то же самое [справедливо заметить] и обо всех прочих тварях. Поэтому очевидно, что Бог знает множество частных типов вещей, т.е. множество идей.
Ответ на возражение 1. О божественной сущности говорят как об идее не потому, что она – сущность, но лишь в той мере, в какой она является подобием или образцом той или иной вещи. Следовательно, об идеях говорится во множественном числе постольку, поскольку через посредство одной и той же сущности познается множество типов [вещей].