Ответ на возражение 4. Что касается идеи в смысле «образца», то род не может иметь никакой идеи, поскольку род не может существовать иначе, как только в [форме] некоторых видов. То же самое справедливо сказать и о тех акциденциях, которые неотделимы от своего субъекта, ибо они имеют бытие только вместе со своим субъектом. Однако у тех акциденций, которые последуют субъекту, есть свои особые идеи. Так, через форму дома архитектор воссоздает все изначально сопутствующие ему акциденции; в то же время те, которые добавляются к уже построенному дому, например, его роспись и т. п., производятся через посредство иных форм. Затем, частные вещи, согласно Платону, не имеют никакой особой идеи помимо [идеи их] вида, [причем] как в силу того, что частные вещи индивидуализируются материей, каковую, по утверждению некоторых, он полагал несотворенной и сопричинной наряду с идеей, так и потому, что целью природы являются виды, индивидуальное же производится [ею] постольку, поскольку оно эти виды поддерживает. Однако божественное провидение простирается не только на виды, но и на индивидуальности, о чем будет сказано ниже (22, 3).
Вопрос 16. Об истине
Поскольку знание имеет дело с истинными вещами, после того, как рассмотрен [вопрос о] знании Бога, нам надлежит произвести изыскание относительно истины. В связи с этим будет исследовано восемь пунктов: 1) существует ли истина в вещах, или же только в уме; 2) находится ли она исключительно в составляющем и разделяющем уме; 3) о сравнении истиныи бытия; 4) о сравнении истины и блага 5) является ли Бог истиной; 6) истинно ли все благодаря одной единственной истине, или же многим; 7) о вечности истины; 8) о неизменности истины.
Раздел 1. Только ли в уме пребывает истина?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что истина пребывает не столько в уме, сколько в вещах. Так, Августин осуждает следующее определение истины: «Истинно то, что существует так, как кажется», поскольку из этого бы следовало, что камни, скрытые в лоне земли и [потому] недоступные зрению, не были бы истинными камнями. Он также осуждает и такое [определение]: «Истинно то, что существует так, как кажется [незнающему], если он хочет и может познавать», поскольку из этого бы следовало, что ничто не будет истинным до тех пор, пока кто-либо этого не познает. Поэтому он определяет истину так: «Истинно то, что существует»[275]. [Таким образом] похоже, что истина пребывает в вещах, а не в уме.
Возражение 2. Далее, все истинное истинно благодаря истине. Если, таким образом, истина находится только в уме, все будет истинно в той мере, в какой оно будет познано. Но в этом-то и состояла ошибка древних философов, которые говорили, что истинным называется то, что кажется истинным. Отсюда следовало, что и противоположности [вполне] могли бы быть одновременно истинными, коль скоро одним казалось бы, что истинна первая [противоположность], а другим – что вторая.
Возражение 3. Далее, Философом недвусмысленно сказано, что «то, благодаря чему вещь такова, само по себе таково еще в большей степени»[276]. Значит, [именно] бытие или небытие вещи и является критерием истинности нашей о ней мысли или высказывания, о чем [кстати] учил и Философ[277]. Следовательно, истина скорее пребывает в вещах, нежели в уме
Этому противоречит следующее: Философ говорит, что «истина и ложь не находятся в вещах, но – в уме»[278].
Отвечаю: как благом мы называем то, к чему устремлено наше желание, так и истиной – то, к чему устремлен наш ум. Но между желанием и умом, или знанием чего бы то ни было, есть [существенное] различие: знание обусловливается тем, что познанная вещь находится в знающем, тогда как желание обусловливается тем, что желающий стремится к желаемому. Поэтому цель желания, а именно благо, находится в объекте желания, цель же ума, а именно истина, находится в самом уме. Затем, как благо существует в вещи постольку, поскольку вещь связана с желанием, так что аспект благости передается от желаемого к желанию, почему и желание называется благим по мере благости [своего] объекта; так и истина: поскольку она находится в уме в той мере, в какой он согласуется с познанным объектом, постольку аспект истины необходимо должен передаваться от ума к познанному объекту, почему также и познанную вещь называют истинной в связи с наличием некоторого ее отношения к уму.
278
Metaph. VI, 4. Ср.: «… ложное и истинное не находятся в вещах, так чтобы благо, например, было истинным, а зло непременно ложным, а имеются в мысли».