Далее, познанная вещь может относиться к уму или сущностно, или акцидентно. Она сущностно связана с умом, от которого зависит то, что касается ее сущности, акцидентно же – с умом, которым она познается; так, можно сказать, что дом в некотором смысле сущностно связан с умом архитектора и акцидентно – с умом, от которого он [никак] не зависит.
Затем, мы выносим суждения о вещи исходя не из ее акциденций, а на основании того, что принадлежит ей по сущности. Следовательно, что-либо можно полагать безусловно истинным [лишь] постольку, поскольку оно связано с умом, от которого зависит; [например] предметы, сделанные искусством, полагаются истинными через их отношение к нашему уму Ведь дом называют истинным постольку, поскольку он точно выражает подобие формы, находящейся в уме архитектора; и слова называют истинными постольку, поскольку они суть знаки истины в уме. Таким же образом и природные вещи полагаются истинными настолько, насколько они выражают подобие образа, находящегося в божественном уме. Ибо камень называется истинным, когда обладает надлежащей камню природой, каковой ей предписано быть в божественном разуме. Таким образом, первично истина пребываетв уме, и [только] вторично – в вещах, [причем] постольку, поскольку они связаны с умом как со своим началом. В результате мы имеем различные определения истины. Августин [например] говорит: «Истина показывает то, что есть»[279]; а Иларий говорит, что «истина делает сущее ясным и очевидным»[280]; и все это относится к истине согласно ее [модусу пребывания] в уме. Относительно истины вещей в той мере, в какой они связаны с умом, мы имеем [следующее] определение Августина: «Истина есть высшее подобие [(тождество) единому] началу без какого-либо несходства[с Ним]»[281]; а также и определение Ансельма: «Истина – это справедливость, которая воспринимается одним лишь умом»[282] (ибо правильно то, что находится в соответствии с началом); и еще определение Авиценны: «Истина каждой вещи – это непреложно присущее ей свойство»[283]. А [что касается] определения: «Истина есть совпадение вещи и мысли [о ней]», то оно приемлемо с любой точки зрения.
Ответ на возражение 1. Августин говорит относительно истинности вещей, исключая при этом из определения истины [ее] отношение к нашему уму, поскольку из [правильных] определений надлежит исключать всяческие акциденции.
Ответ на возражение 2. Древние философы утверждали, что виды природных вещей возникли случайно и не являются следствиями какого-либо ума. Но так как они не могли не заметить, что истина подразумевает соотнесенность с умом, то были вынуждены основывать истинность вещей на их отношении к нашему уму. Из этого получались невозможные выводы, которые [впоследствии и] опроверг Философ[284]. Но [таковые выводы] никак не следуют из того, что утверждаем мы, [а именно] что истина вещей состоит в их отношении к божественному уму.
Ответ на возражение 3. Хотя истина в нашем уме и обусловливается вещью, тем не менее отнюдь не необходимо, чтобы истина пребывала там [т. е. в вещи] первичным образом; это необходимо не более, чем чтобы здоровье пребывало первичнее в медицине, нежели в животном: ведь достоинство медицины, а не ее здоровье, является причиной здоровья, поскольку в данном случае действователи не одноименны. И точно также: не истинность вещи, а ее бытие обусловливает истину в уме. Поэтому Философ и говорит, что мысль или суждение истинны «постольку поскольку вещь существует, а не поскольку вещь истинна».
Раздел 2. Верно ли, что истина находится лишь в составляющем и разделяющем уме?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что истина присутствует не только в составляющем и разделяющем уме. Ведь сказал же Философ, что как чувства истинны в отношении воспринимаемых ими чувственных объектов, так и ум – в отношении того, «какова вещь суть»[285]. Но составленность и разделенность не наличествуют ни в чувствах, ни в уме, знающем «какова вещь суть». Следовательно, истина находится не только в составляющем и разделяющем уме.
Возражение 2. Далее, Исаак в своей книге «Об определениях» говорит, что истина есть соответствие мысли и вещи. Но ум может в равной степени соответствовать как вещам сложным, так и простым, и это также истинно и относительно чувства, воспринимающего вещь в меру ее доступности [восприятию]. Следовательно, истина находится не только в составляющем и разделяющем уме.
282
De Verit. XII. Ср.: «…всякая истина есть правильность, а правильность мне представляется тем же самым, что справедливость. …правильность есть только в разумной природе, которая одна лишь воспринимает правильность».
285
DeAnimaIII, 6. Ср.: «…ум, направленный на существо предмета как суть его бытия, истинен».