Ответ на возражение 4. Этот аргумент имел бы силу, если бы благость Святого Духа была чем-то иным, нежели благость Отца. Ведь если бы Отец создал божественное лицо по Своей благости, то же самое сделал бы и Святой Дух. Но благость Отца и благость Святого Духа суть одно и то же. Между ними нет никакого различия, кроме отношения между лицами. Поэтому Святому Духу присуща благость, так как она получена от Отца, а Отцу благость присуща как начало, которое сообщает себя другому лицу. В силу относительной противоположности Святому Духу не отвечает принцип другого божественного Лица, ибо Он Сам исходит от других божественных Лиц.
Ответ на возражение 5. Определенное число, если оно берется как простое число, существующее только в уме, имеет мерой единицу. Но когда мы говорим о количестве вещей в приложении к лицам Бога, понятие меры неуместно, поскольку три Лица равны друг другу по своему величию (42, 1,4), а тождественное не измеряется тождественным.
Раздел 3. Обозначают ли числовые термины нечто действительное в Боге?
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что числовые термины обозначают нечто действительное в Боге. Ибо божественное единство есть божественная сущность. Но всякое число есть повторяющееся единство. Поэтому всякий числовой термин обозначает в Боге сущность, и, следовательно, нечто действительное.
Возражение 2. Далее, то, что сказывается о Боге и тварях, принадлежит Богу в гораздо более превосходной степени, чем тварям. Однако числовые термины обозначают нечто действительное по отношению к тварям. Тем более это верно по отношению к Богу.
Возражение 3. Далее, если числовые термины не обозначают в Боге ничего действительного, то они вводятся лишь в отрицательном смысле. Так, множественность отрицает единство, а единство отрицает множественность. Получается порочный круг, приводящий в смущение ум и затемняющий истину. Чтобы избежать этого, следует признать, что числовые термины обозначают нечто действительное в Боге.
Этому противоречит сказанное Иларием: «Если мы допустим сотоварищество – т. е. множественность, – мы исключим идею единичности и одиночества»[461]. А Амвросий добавляет: «Когда мы говорим, что Бог один, то единство исключает множественность богов и не предполагает количества в Боге»[462]. Отсюда видно, что эти термины прилагаются к Богу с тем, чтобы отрицать нечто, а не для того, чтобы указать на нечто положительное.
Отвечаю: по мнению Мастера[463] числовые термины не обозначают ничего положительного в Боге и имеют л ишь отрицательное значение. Но есть и другие, утверждающие противоположное.
Для того, чтобы разрешить этот вопрос, отметим, что всякая множественность есть следствие разделения. Разделение же бывает двояким. Если материальным, то тогда это разделение чего-то непрерывного. При таком разделении получается число как вид количества. Число в этом смысле мы находим лишь в материальных вещах, определяемых количественно. Другой вид разделения называется формальным и вызывается противоположными или различными формами. При таком разделении получается множество, которое не принадлежит к роду, а является трансцендентным в том смысле, в каком нечто можно разделить на одно и на многое. Этот вид множества мы находим лишь у бестелесных вещей.
Некоторые, считая множество исключительно видом дискретного количества и полагая, что такой вид количества не может иметь места в Боге, утверждали, что числовые термины не значают ничего действительного в Боге, а лишь нечто у Него отнимают. Другие, имея в виду тот же вид множества, утверждали, что так же, как знание существует в Боге в строгом смысле слова, но не в смысле его рода (поскольку в Боге неттакой вещи как качество), так и число существует в Боге в собственном смысле числа, но не в смысле его рода, то есть количества.
Мы же утверждаем, что числовые термины, приписываемые Богу, связаны не с числом как видом количества, – ибо в этом случае они могли бы употребляться по отношению к Богу лишь в метафорическом смысле, подобно другим телесным свойствам, таким как длина, ширина и проч., – но с множеством в трансцендентном смысле. Так понимаемое множество относится к многому, которому оно приписывается так же, как «одно» может обозначать некую сущность. Такой вид единичности ничего не говорит об этой сущности, кроме отрицания разделения, как мы это видели при рассмотрении божественного единства (11, 1). Ибо «одно» обозначает целую сущность. Поэтому о чем бы мы ни говорили «одно», мы подразумеваем некую нераздельную реальность. Так, например, «один» в приложении к человеку обозначает неделимую природу или субстанцию человека. Таким образом мы говорим о многих вещах, и множество в этом случае указывает на вещи как неделимые каждая сама по себе.