Этому противоречит сказанное Афанасием: «Надлежит почитать Единого в Троице и Троицу в Едином».
Отвечаю: имя «троица» в Боге обозначает определенное число лиц. Поэтому множественность лиц в Боге требует, чтобы мы прибегали к слову «троица». Ведь множественность есть неопределенное указание, троица же обозначает определенное число.
Ответ на возражение 1. По своему происхождению слово «троица», как представляется, служит обозначением единой сущности трех Лиц, в связи с чем троица означает триединство. Но согласно строгому разумению термина он скорее обозначает число единосущных Лиц. Вот почему мы не можем сказать, что Отец есть Троица, так как Он не есть три лица. Однако значение этого термина не содержит указание на отношения между Лицами, но скорее лишь на число Лиц, соотносящихся друг с другом. Итак, это слово само по себе не выражает отношения между Лицами.
Ответ на возражение 2. Собирательный термин подразумевает две вещи: множественность «подлежащих» и некое единство, которому присущ определенный порядок. Так, «люди» есть множество людей, собранных мысленно в определенный порядок. В первом смысле слово «троица» подобно другим собирательным наименованиям, однако во втором смысле оно отличается от них, ибо божественной Троице присущ не только определенный порядок, но также и единство сущности.
Ответ на возражение 3. Термин «троица» употребляется в абсолютном смысле, ибо он обозначает тройственное число лиц. «Троица» выражает соотношение неравенства, ибо, согласно Боэцию, это – неравное соотношение[465]. Поэтому в Боге нет тройственности, но есть Троица.
Ответ на возражение 4. В божественной Троице должно видеть как число, так и счислимые лица. Так что когда мы говорим «Троица в Едином», мы не вносим число в единство сущности, как если бы мы полагали три раза одно; мы полагаем лица, счислимые в единстве природы, ибо о «подлежащих» некой природы говорится, что они существуют в этой природе. С другой стороны, мы говорим «Единый в Троице», подразумевая под этим, что природа заключается в этих «подлежащих».
Ответ на возражение 5. Когда мы говорим «Троица тройственна», то тем самым подразумевается умножение числа на себя, поскольку слово «тройственный» означает различие «подлежащих», о которых идет речь. Поэтому не следует говорить о тройственности Троицы, так как из этого вытекало бы три «подлежащих» Троицы, подобно тому, как если мы говорим «Бог тройствен», это означает, что есть три «подлежащих» Божества.
Раздел 2. Есть ли сын иное по отношению к отцу?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Сын не есть иное по отношению к Отцу. Ведь «иное» – это относительный термин, предполагающий разность субстанций. Если же Сын есть иное по отношению к Отцу Он должен отличаться от Отца, что противоречит словам Августина о том, что когда мы говорим о трех Лицах, «мы не мыслим никакого различия»[466].
Возражение 2. Далее, когда речь заходит об ином, это значит, что нечто отличается отчего-то. Следовательно, если Сын есть иное по отношению к Отцу, то Он отличается от Отца, что противоречит словам Амвросия о том, что «Отец и Сын суть одно в Божестве. Между ними нет никакого отличия по субстанции, никакой разности»[467].
Возражение 3. Далее, слово «инородный» происходит от слова «иной» (alius). Но Сын не является инородным по отношению к Отцу, ибо, как говорит Иларий, «в божественных Лицах нет ничего несходного, ничего инородного, ничего раздельного»[468]. Следовательно, Сын не есть иное по отношению к Отцу.
Возражение 4. Далее, слова «иное лицо», «иная вещь» (alius et aliud) имеют то же значение и различаются лишь по роду Поэтому, если Сын есть иное лицо по отношению к Отцу, из этого следует, что Сын есть нечто отдельное от Отца.
Этому противоречит сказанное Августином: «Отец, Сын и Святой Дух имеют единую сущность, так что дело обстоит не так, что Отец есть одно сущее, Сын – другое, а Святой Дух – еще одно, хотя Отец есть одно Лицо, Сын – другое, а Святой Дух – еще одно»[469].
Отвечаю: поскольку ересь, как отмечает Иероним, возникает от неправильного употребления слов[470], то, говоря о Троице, мы должны соблюдать осторожность и подобающее при этом смирение. Ибо, согласно Августину, «ни в каком другом деле ошибка не является более губительной, искание – более многотрудным, а обретение – более благодатным»[471]. Итак, при рассмотрении Троицы мы должны остерегаться двух противоположных ошибок и с осмотрительностью подвигаться между ними, а именно: ошибки Ария, который вывел из трех лиц три субстанции, и ошибки Савелия, который вывел из единства сущности единое лицо.