Ансельм неверно использовал термин «сказывать» для [обозначения] акта разумения: ведь в действительности они отличаются друг от друга, ибо «разуметь» означает направленность мыслящего действователя на познаваемую вещь, в каковой направленности нет и намека на происхождение, но лишь некоторое представление нашего ума, поскольку наш ум становится актуальным от [воздействия] формы познаваемой вещи. В Боге же [разумение] означает совершенное тождество, потому что в Боге ум и познаваемая вещь суть всецело одно и то же, как это было показано выше (14, 4, 5). Тогда как «сказывать» означает направленность слова, происходящего [из ума], ведь «сказывать» значит не что иное, как произносить слово. Но под словом имеется в виду направленность на познаваемую вещь, которая в произносимом слове становится проявленной для того, кто познает. Итак, только Лицо, которое произносит Слово, есть «тот, кто сказывает», хотя каждое Лицо является познающим и познаваемым и, следовательно, выражается Словом.
Ответ на возражение 4. Термин «слово» употребляется здесь фигуративно, поскольку словом названа вещь, обозначаемая словом или вызванная его воздействием. Так, о тварях говорится, что они исполняют слово Божие, в смысле исполнения некоего действия, к которому они предназначены словом, объявленным божественной мудростью. Так же о ком-то говорится, что он исполняет государево слово, когда он выполняет работу, порученную ему словом монарха.
Раздел 2
Является ли слово собственным именем сына?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Слово не является собственным именем Сына. Ибо Сын есть самосущее лицо в Боге. Однако слово не является самостоятельно существующей вещью. Поэтому Слово не может быть собственным именем личности Сына.
Возражение 2. Далее, слово происходит от говорящего через произнесение. Поэтому если Сын есть Слово в собственном смысле, то Он происходит от Отца только посредством произнесения. Но это [утверждение как раз и] составляет ересь Валентина, на что указывает Августин[515].
Возражение 3. Далее, всякое собственное имя лица обозначает какое-либо свойство этого лица. Отсюда, если Слово есть собственное имя Сына, Оно обозначает некое Его свойство, и тогда в Боге будет еще несколько свойств, кроме упомянутых выше.
Возражение 4. Далее, тот, кто разумеет, образует слово в акте разумения. Но Сын разумеет. Отсюда некое слово надлежит и Сыну, и, следовательно, Сыну не свойственно быть Словом.
Возражение 5. Кроме того, о Сыне сказано: «Держа все словом силы Своей» (Евр. 1:3), – из чего Василий заключает, что Святой Дух есть слово Сына[516]. Следовательно, Слово не является собственным именем Сына.
Этому противоречит сказанное Августином: «Под Словом мы разумеем только Сына»[517].
Отвечаю: «Слово», употребляемое в отношении Бога в собственном смысле, говорится о Лице и является собственным именем Сына. Ибо оно обозначает истечение (emanatio) ума, и Лицо, происходящее в Боге через истечение ума называется Сыном, и таковое происхождение называется рождением, как мы показали выше (27,2). Отсюда следует, что только Сын в собственном смысле называется Словом в Боге.
Ответ на возражение 1. У нас «быть» и «разуметь» не суть одно и то же. Отсюда то, что в нас существует через ум, не принадлежит к нашей природе. Однако в Боге «быть» и «разуметь» суть одно и то же. Отсюда Слово Бога не является в Нем акциденцией или Его следствием, но принадлежит к самой Его природе. И потому оно должно по необходимости быть чем-то самосущим, ибо все существующее в природе Бога существует самостоятельно. И поэтому Дамаскин говорит, что «Слово Бога субстанциально и ипостасно; остальные же (т. е. наши собственные) слова суть действия души»[518].
Ответ на возражение 2. Ошибка Валентина была осуждена не потому, что он утверждал, будто бы Сын был рожден посредством произнесения (как о том болтали ариане, о чем сообщает [нам] Иларий[519]), а потому, что он вел речь об ином способе произнесения, как о том сказано у Августина[520].
Ответ на возражение 3. Термин «Слово» указывает на то же свойство, что и имя Сына. Поэтому Августин говорит: «Слово и Сын выражают одно и то же»[521]. Ибо рожденность Сына, каковая суть свойство Его лица, обозначается различными именами, приписываемыми Сыну для того, чтобы выразить многими способами Его совершенство. Чтобы показать, что Он есть одной природы с Отцом, Он называется Сыном. Чтобы показать, что Он со-вечен, Он называется Сиянием [Славы]. Чтобы показать, что Он всецело подобен [Отцу], Он называется Образом. Чтобы показать, что Его рождение бестелесно, Он называется Словом. Все эти истины не могут быть выражены только одним именем.