Возражение 3. Далее, ум есть наиболее формальное в человеке. Но различные формы обусловливают различные виды. Следовательно, если бы один человек мыслил лучше другого, то похоже на то, что они не принадлежали бы к одному и тому же виду.
Этому противоречит следующее: на основании опыта можно утверждать, что одни мыслят глубже других, поскольку тот, кто возводит умозаключение о чем-либо к его первым началам и конечным причинам, мыслит лучше, нежели тот, кто возводит их только к его ближайшим причинам.
Отвечаю: то, что одни могут мыслить одну и ту же вещь более хорошо, нежели другие, можно понимать двояко.
Во-первых, слово «более» можно понимать как определение акта мышления со стороны мыслимой вещи, и в этом смысле нельзя мыслить одну и ту же вещь «более», чем ее мыслит кто-то другой, поскольку мыслить ее как-то иначе, лучше или хуже, чем она есть, означает заблуждаться или, как говорит Августин, не мыслить ее вообще. Во-вторых, слово «более» можно понимать как определение акта мышления со стороны мыслящего, и в этом смысле при наличии лучшей мыслительной способности можно мыслить ту же самую вещь лучше, чем [ее мыслит] кто-то другой подобно тому, как тот, чья телесная зрительная способность более развита и совершенна, видит те же самые вещи лучше других. Нечто подобное можно сказать и об уме, причем двояко.
Во-первых, непосредственно о самом уме как о более [или менее] совершенном. В самом деле, при рассмотрении вещей, относящихся к разным видам, нетрудно заметить, что чем лучшее расположение имеет тело, тем лучше и приданная ему душа, что связано с адекватностью воспринимаемых материей акта и формы и способности [к этому самой] материи; так, люди с лучшим расположением тела наделены душой с лучшей мыслительной способностью, в связи с чем сказано, что «обладающие мягким телом одарены умом»[263].
Во-вторых, в отношении более низких способностей, в которых нуждается ум для осуществления своей деятельности; так, те, в ком способности воображения, рассуждения и памяти имеют лучшее расположение, лучше расположены и для осуществления мыслительной деятельности.
Ответ на возражение 1 очевиден из вышесказанного; также очевиден и ответ на возражение 2, поскольку истинность ума состоит в том, что ум мыслит вещь такой, какой она есть.
Ответ на возражение 3. То различие формы, которое является следствием различного расположения материи, обусловливает не видовое, а количественное различие, ведь разнообразие форм индивидов есть результат различия их материи.
Раздел 8. Мыслит ли ум неделимое прежде делимого?
С восьмым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что ум мыслит неделимое прежде делимого. Ведь сказал же Философ, что «познание возникает при исследовании начал и элементов»[264]. Но начала неделимы, а элементы являются элементами делимых вещей. Следовательно, неделимое познается нами прежде делимого.
Возражение 2. Далее, определение вещи содержит в себе то, что известно прежде определения, поскольку, как сказано, определение «дается через предшествующее и более известное»[265]. Но неделимое является частью определения делимого; так, точка входит в определение линии, на что указывает Евклид, говоря, что «линия – это длина без широты, ограниченная точками», а единица входит в определение числа, поскольку, как сказано в десятой [книге] «Метафизики», «число – это многое, которое может быть измерено единицей»[266]. Следовательно, наш ум мыслит неделимое прежде делимого.
Возражение 3. Далее, «подобное познается подобным». Но неделимое скорее подобно уму, нежели делимое, поскольку «ум прост»[267]. Следовательно, наш ум сперва познает неделимое.
Этому противоречит сказанное о том, что «неделимое определяется через лишенность"32. Но лишенность познается вторично. Следовательно, точно так же [познается] и неделимое.
Отвечаю: объектом нашего ума в его нынешнем состоянии является «чтойность» материальной вещи, которую он абстрагирует из представлений, о чем уже было сказано (84, 7). И поскольку то, что познается нашей познавательной способностью первично и само по себе является ее собственным объектом, следует рассмотреть ее отношение к этой «чтойности», дабы через него и обнаружить порядок познания неделимого. Итак, как сказано в третьей [книге] «О душе», неделимое бывает трояким.