Этому противоречит сказанное Философом о том, что «добродетель возникает и гибнет по противоположным причинам»[391]. Но, как уже было сказано (51, 3), один добродетельный акт не обусловливает добродетель; следовательно, и один греховный акт не разрушает добродетель. Поэтому они могут одновременно присутствовать в одном и том же субъекте.
Отвечаю: грех соотносится с добродетелью как злое действие с добрым навыком. Затем, положение навыка в душе отличается от положения формы в естественной вещи. Ведь форма естественной вещи необходимо осуществляет приличествующую ей деятельность, и потому природная форма несовместима с действием противоположной ей формы; так, теплота несовместима с действием холода и легкость – с движением вниз (за исключением, конечно, насильственного действия со стороны какого-то внешнего двигателя). Душевный же навык, со своей стороны, производит действие не необходимо, а используется по решению человека. Следовательно, обладающий навыком человек может или не быть в состоянии использовать навык, или даже совершать противоположное действие, и потому обладающий добродетелью человек может совершать акт греха. И если мы сравниваем акт с добродетелью именно как с навыком, то этот греховный акт, будучи одиночным, не может разрушить добродетель, поскольку как навык не возникает вследствие единичного акта, точно так же он и не разрушается вследствие единичного акта, о чем уже было говорено выше (63, 2). Но если мы сравниваем греховный акт с причиной добродетели, то в таком случае бывает и так, что некоторые добродетели разрушаются одним единственным греховным актом. Так, всякий смертный грех противоположен любви, которая является корнем всех всеянных добродетелей как именно добродетелей и, следовательно, в случае разрушения любви единственным актом смертного греха разрушаются все всеянные добродетели как именно добродетели (я в настоящем случае имею в виду веру и надежду, навыки к которым вследствие смертного греха ослабляются настолько, что они больше не являются добродетелями). С другой стороны, поскольку простительный грех ни противоположен любви, он не обусловливает разрушения ни любви, ни других добродетелей. Что же касается приобретенных добродетелей, то они вообще не разрушаются вследствие единичного акта любого вида греха.
Таким образом, смертный грех несовместим со всеянными добродетелями, но совместим с приобретенной добродетелью, в то время как простительный грех совместим со всеми добродетелями, как всеянными, так и приобретенными.
Ответ на возражение 1. Грех противоположен добродетели не непосредственно, а через посредство акта. Следовательно, грех несовместим с актом добродетели, а не с ее навыком.
Ответ на возражение 2. Порок непосредственно противоположен добродетели точно так же, как грех – акту добродетели, и потому порок исключает добродетель точно так же, как грех исключает акт добродетели.
Ответ на возражение 3. Природные способности действуют необходимым образом и, следовательно, до тех пор, пока способность не подверглась порче, в ее действии не может быть никакого греха. Способности же души, со своей стороны, не действуют необходимым образом, и потому приведенная аналогия неуместна.
Раздел 5. ВСЯКИЙ ЛИ ГРЕХ ПРЕДПОЛАГАЕТ ДЕЙСТВИЕ?
С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что всякий грех предполагает действие. В самом деле, заслуга соотносится с добродетелью точно так же, как грех – с пороком. Но заслуга невозможна без действия. Следовательно, не может быть без действия и греха.
Возражение 2. Далее, по словам Августина «грех – это [зло] до такой степени произвольное, что он не был бы и грехом, если бы не был произвольным»[392]. Но что-либо может быть произвольным исключительно благодаря акту воли. Следовательно, всякий грех предполагает действие.
Возражение 3. Далее, если бы грех мог существовать без акта, то из этого бы следовало, что человек начинает грешить, как только прекращает делать то, что должен. Но тот, кто никогда не делает то, что должен, непрерывно не делает то, что должен. Таким образом, из этого бы следовало, что он грешит непрерывно, каковое утверждение нелепо. Следовательно, без действия нет никакого греха.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Итак, кто разумеет делать добро, и не делает, тому – грех!» (Иак. 4:17). Но «не делать» не подразумевает действия. Следовательно, грех возможен без действия.