Далее, то, посредством чего человек направляется к Богу, ближнему и самому себе, разнится. Поэтому такое различение грехов является различением в отношении их объектов, согласно которым различаются виды грехов; следовательно, рассматриваемое различие грехов является в прямом смысле слова одним из видовых различий, тем более что и добродетели, которым противоположны эти грехи, тоже различаются по виду в отношении этих трех [объектов]. В самом деле, из уже ранее сказанного (62, 1,2,3) очевидно, что теологические добродетели направляют человека к Богу, умеренность и мужество – к себе, а правосудность – к ближнему.
Ответ на возражение 1. Грех против Бога является общим для всех грехов постольку, поскольку божественный порядок включает в себя любой человеческий порядок; но в отношении того, в чем божественный порядок превосходит два других порядка, грех против Бога является особым видом греха.
Ответ на возражение 2. Когда несколько вещей, каждая из которых включает в себя другую, отличаются друг от друга, то это отличие надлежит понимать как относящееся не к той части, которая содержится в другой [вещи], а к той, которая не входит в ее состав. Это можно продемонстрировать на примере различения чисел и фигур: так, треугольник отличается от четырехугольника не тем, что входит в его состав, а тем, чем последний превосходит его, и то же самое можно сказать о числах три и четыре.
Ответ на возражение 3. Хотя Бог и ближний находятся вне самого грешника, они не находятся вне акта греха, но связаны с ним как его объекты.
Раздел 5. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ РАЗДЕЛЕНИЕ ГРЕХОВ В СООТВЕТСТВИИ С ПОСЛЕДУЮЩИМИ НАКАЗАНИЯМИ ЗА НИХ РАЗЛИЧЕНИЕМ ИХ ВИДОВ?
С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что разделение грехов в соответствии с последующими наказаниями за них является различением их видов, как, например, когда грехи разделяются на «смертные» и «простительные». В самом деле, то, что бесконечно отделено друг от друга, не может принадлежать ни к одному и тому же виду, ни даже к одному и тому же роду. Но простительный и смертный грех бесконечно отделены друг от друга со стороны временного наказания за простительный грех и вечного наказания за смертный грех (ведь мера наказания соответствует серьезности вины, согласно сказанному [в Писании]: «Бить при себе – смотря по вине» (Вт. 25:2)). Следовательно, простительные и смертные грехи не могут относиться к одному и тому же роду и тем более – к одному и тому же виду.
Возражение 2. Далее, некоторые грехи смертны в силу своего вида, например убийство и прелюбодеяние, а некоторые – простительны в силу своего вида, например празднословие и неуемная смешливость. Следовательно, простительные и смертные грехи различаются по виду.
Возражение 3. Далее, как добродетельные акты соотносятся с наградами, точно так же греховные акты соотносятся с наказаниями. Но награда – это цель добродетельного акта. Следовательно, наказание – это цель греха. Но грехи, как уже было сказано (1), различаются по виду согласно своим целям. Следовательно, они также различаются по виду согласно своим наказаниям.
Этому противоречит следующее: то, что устанавливает вид, предшествует виду, например видовые отличия. Но наказание последует греху как его следствие. Поэтому грехи не различаются по виду согласно последующим наказаниям.
Отвечаю: в различающихся по виду вещах мы обнаруживаем двоякое различие: первое, что обусловливает различие видов, может быть обнаружено исключительно в различных видах, например «разумное» и «неразумное», «живое» и «неодушевленное». Другое различие является следствием видового разнообразия, но при этом в одних случаях оно обнаруживается в различных видах, а в других – в пределах одного и того же вида; так, «белое» и «черное» является следствием видового различия вороны и лебедя, но при этом это же различие обнаруживается в пределах одного вида, а именно человека.
Итак, нам надлежит утверждать, что различие между простительными и смертными грехами, а равно и любое другое различие, связанное с наказанием за грехи, не может являться различием, устанавливающим различение по виду. В самом деле, акциденции не могут устанавливать виды, а то, что происходит вне намерения действователя, акцидентно[411]. Но очевидно, что наказание не входит в намерение грешника и, значит, со стороны грешника оно является акцидентным греху. С другой стороны, оно связано с грехом через посредство внешнего начала, а именно правосудия судьи, налагающего различные наказания в зависимости от различия тяжести грехов. Поэтому различие, вытекающее из наказания за грехи, может являться следствием видового различия грехов, но устанавливать его оно не может.